— Я всю жизнь имела дело с такими объёмами, — спокойно добавила Мария Павловна. — Могу подъехать к вам, посмотреть первичку, оценить состояние учёта и уже на месте обсудить, как лучше всё наладить.
Они быстро согласовали день и время встречи. Мария Павловна достала из шкафа самый приличный костюм — тот самый, который висел без дела с тех пор, как она ушла на пенсию. Волосы она уложила аккуратнее обычного, слегка подкрасила губы, нанесла немного тонального крема. Потом остановилась перед зеркалом и неожиданно для самой себя увидела не измученную болезнями старуху, которую будто придавило чужим равнодушием, а собранную, умную, достойную женщину. Профессионала, который ещё очень даже способен держать в руках дело.
Встреча прошла лучше, чем она могла ожидать. Алексей оказался не самодовольным хозяином, а вполне разумным руководителем, который смотрел не на дату рождения в паспорте, а на опыт и знания. Общий язык они нашли почти сразу. Мария Павловна бегло просмотрела несколько папок, задала пару точных вопросов и тут же заметила ошибки в договорах с поставщиками. Заодно она предложила абсолютно законный вариант, как уменьшить налоговую нагрузку по патентам, не нарушая правил.
Алексей слушал внимательно. По его лицу было видно: перед ним не случайная пенсионерка, решившая подработать, а специалист, который понимает систему изнутри. Уже к концу разговора он сам назвал условия: восемнадцать тысяч гривен в месяц за ведение учёта удалённо, с обязательным приездом в офис раз в неделю.
Мария Павловна согласилась без лишних торгов.
С этого дня её жизнь словно вошла в другой темп. Утро начиналось не с тяжёлых мыслей и подсчёта таблеток, а с рабочих задач. Таблицы, сверки, накладные, электронные подписи, отчёты, банковские выписки — всё это вновь стало частью её повседневности. Она так глубоко втянулась в работу, что иногда даже забывала о ноющих коленях. Не потому, что боль исчезла, нет. Просто рядом с ней снова появилось дело, ради которого хотелось вставать, думать, решать, быть полезной.
И самое важное — она почувствовала свободу. Не мнимую, не на словах, а настоящую. Ей выдали небольшой аванс, и этих денег хватило на хорошие обезболивающие и качественные витамины. Основной курс лекарств Мария Павловна решила купить с первой полноценной зарплаты. Теперь это было не несбыточной мечтой, а конкретным пунктом в её личном плане.
Дмитрий за всё это время позвонил всего два раза. Оба разговора вышли короткими и какими-то казёнными. Он спрашивал, как здоровье, но таким тоном, будто выполнял обязательный пункт из списка. Она отвечала так же ровно: мол, ничего, держусь, всё нормально. О новой работе Мария Павловна не сказала ни слова. И о своих планах тоже промолчала. Она больше не считала нужным посвящать сына во всё, что происходило в её жизни.
Настоящий удар раздался в конце месяца — именно в тот день, когда Мария Павловна закончила сводить квартальный баланс для Алексея. В квартире прозвенел звонок. Она сняла очки, положила их рядом с бумагами и не торопясь пошла к двери. Заглянув в глазок, женщина увидела на площадке Дмитрия и Алину. Невестка держала в руках большой яркий пакет с пёстрым рисунком и коробку с дорогим тортом.
Мария Павловна открыла. Гости вошли в квартиру.
Алина тут же разулась и засияла той самой натянутой улыбкой, которую Мария Павловна знала слишком хорошо.
— Мария Павловна, здравствуйте! Как вы тут? Мы решили заехать, проведать вас. Вот, к чаю тортик взяли, — пропела она сладким голосом и, не дожидаясь приглашения, направилась на кухню.
Дмитрий выглядел куда менее уверенно. Он то поправлял куртку, то отводил взгляд, то зачем-то рассматривал стены в коридоре, будто там появилось что-то новое. Хотя обои в этой квартире не менялись уже лет десять.
— Раз пришли, проходите, — без особого выражения произнесла Мария Павловна.
Она не стала подыгрывать Алиной радости, не стала изображать восторг от неожиданного визита. Просто включила чайник, достала чашки и поставила на стол блюдца.
Они расселись на кухне. Алина зашуршала упаковкой, деловито освобождая торт от коробки. В воздухе висела такая густая фальшь, что, казалось, её можно было резать ножом. Мария Павловна слишком хорошо знала сына и невестку, чтобы поверить в случайную заботу. С тортами просто так к ней не приходили. Если принесли сладкое — значит, собирались попросить что-то несладкое.
— Мам, как ноги? — наконец спросил Дмитрий, принимая из её рук чашку с горячим чаем.
— Болят, Дмитрий. Но я справляюсь. Потихоньку.
— Ну и хорошо, главное — держитесь, — поспешно вставила Алина и подвинула к свекрови кусок торта. — Мария Павловна, мы ведь к вам не просто так. У нас, честно говоря, важное дело. Очень важное. Нам нужна ваша помощь. Как мамы. Как самого родного человека.
Мария Павловна едва заметно усмехнулась про себя. Ещё совсем недавно она была для них тяжёлой обузой, а теперь вдруг стала самым родным человеком. Повышение, надо сказать, стремительное.
— Я вас слушаю, — ровно сказала она и сделала маленький глоток чая.
Алина быстро посмотрела на Дмитрия, словно проверяя, поддержит ли он её, и заговорила ещё более ласково:
— Понимаете, ко мне младшая сестра из области переезжает. Полина. Она институт закончила, теперь хочет здесь искать работу, устраиваться. Но жить ей пока совершенно негде. Квартиру снимать дорого, да и страшно отпускать молодую девочку одну в чужой город на съёмное жильё. А у нас с Дмитрием, сами знаете, ремонт, всё вверх дном, места вообще нет. Мы и так еле крутимся.
— И что ты предлагаешь, Алина? — Мария Павловна подняла на невестку внимательный, тяжёлый взгляд.
Дмитрий кашлянул, явно решив, что дальше лучше говорить ему.
— Мам, мы тут подумали… У тебя же дача есть. Домик утеплённый, печь рабочая. Тебе сейчас даже полезнее будет пожить за городом: воздух свежий, тишина, суставам легче. А Полина пока поживёт здесь, у тебя в квартире. Ненадолго. Месяца два, максимум. Пока работу найдёт, пока на ноги встанет. За коммуналку она сама будет платить, ты не волнуйся. Мы можем уже сегодня помочь тебе вещи собрать, а завтра Полина заедет.
На кухне будто выключили все звуки. Несколько секунд стояла такая тишина, что слышно было лишь далёкое гудение автобуса за окном да ровное тиканье настенных часов.
Мария Павловна смотрела на сына и не могла сразу поверить, что он действительно произнёс всё это вслух. Наглость, с которой ей предлагали покинуть собственную квартиру, поражала даже после всего пережитого. Они не нашли для неё денег на лекарства. Они посчитали её лишней и бесполезной. А теперь собирались отправить больную женщину с больными ногами в осенний дачный дом, где нормальных удобств не было и близко, только ради того, чтобы сестре Алины было комфортно в городе.
И всё это подавалось как забота. Как будто выселение на дачу — не жестокость, а лечебная прогулка на свежем воздухе.
Мария Павловна медленно поставила чашку на блюдце. Фарфор тихо звякнул. Она не спешила отвечать, давая сказанному осесть в комнате всей своей мерзкой тяжестью. Затем женщина выпрямилась и выдержала долгую, холодную паузу.