— Сегодня же, — добавила я негромко, но так, чтобы он понял: торговаться я больше не намерена.
Дмитрий расхохотался. По-настоящему громко, с издевательской свободой, даже голову откинул назад.
— Не дождешься! — бросил он. — Я сам подам на развод и на раздел всего имущества. Эту трехкомнатную квартиру выставим на продажу, половину денег я заберу себе. И ремонт в студии твоей матери тоже припомню. Я там собственными руками работал, а стройматериалы мы покупали из семейных денег. Так что, Марина, если сейчас по-хорошему не отдашь ключи, останешься вообще ни с чем.
Он с показным пренебрежением швырнул рулетку на стол и ушел в спальню — собирать сумку, будто собирался всего лишь на обычные выходные. Я осталась посреди комнаты одна, вдыхая резкий запах свежей краски, и в этот момент внутри меня что-то окончательно застыло. Я поняла: просто вычеркнуть его из своей жизни будет мало. Я сделаю так, чтобы он ушел с пустыми руками.
Следующие недели стали для меня выматывающим испытанием. Дмитрий перебрался к своей Кристине, но от этого спокойнее не стало. Почти каждый день он присылал сообщения: то угрожал судом, то требовал срочно выставить квартиру на продажу, то начинал прикидывать стоимость моей машины, словно уже мысленно делил ее на части.
Алина тогда и дала мне номер Сергея — юриста по имущественным спорам, о котором говорила коротко: «У него хватка, как у капкана». Его офис располагался в старом доме в центре города. Внутри пахло крепким черным чаем, пыльными папками и бумагой. Сергей, мужчина с внимательными глазами, чуть прищуренными от привычки всматриваться в детали, говорил спокойно и без лишних эмоций. Он долго листал документы, которые я принесла, сверял даты, выписки, договоры, иногда делал пометки на полях.
— Картина вполне понятная, Марина, — наконец сказал он, не отрывая ручки от блокнота. — Ваш муж слишком рано решил, что победил. Он считает, будто один только штамп в паспорте автоматически дает ему право на половину всего имущества. Но есть важный момент — источник денег. И вот тут мы подготовим для него весьма неприятную неожиданность.
Развод начался громко и некрасиво. На первое заседание Дмитрий пришел в новом итальянском костюме, явно рассчитанном на впечатление. От него буквально исходила уверенность человека, который уже празднует победу. Рядом суетился молодой юрист с резкими движениями и слишком боевым выражением лица. Кристина, завернутая в меха, осталась в коридоре и нарочито громко стучала каблуками по плитке.
Дмитрий смотрел на меня с откровенной насмешкой. По его виду было ясно: в голове он уже распределил деньги от продажи моей квартиры и, наверное, даже придумал, на что их потратит.
— Ваша честь! — с напускной торжественностью начал его представитель, размахивая руками. — Спорная трехкомнатная квартира была приобретена в период официального брака. Мой доверитель вносил значительный вклад в семейный бюджет, трудился на двух работах, обеспечивал совместный быт. Мы настаиваем на разделе недвижимости поровну. Кроме того, мой клиент вложил свыше полумиллиона общих средств в капитальный ремонт студии, оформленной на мать ответчицы. В связи с этим требуем взыскать с ответчицы половину указанных расходов.
Дмитрий самодовольно усмехнулся и небрежно поправил манжеты. Он был уверен, что прижал меня к стене.
Судья, строгая женщина с усталым, но цепким взглядом, перевела глаза на нашу сторону.
— Ответчик, имеются возражения?
Сергей поднялся без спешки. Он раскрыл кожаную папку с таким спокойствием, будто собирался читать не возражения по делу, а обычную сводку погоды.
— Ваша честь, заявленные требования истца не имеют под собой правовых оснований.
После этих слов Сергей вынул из папки аккуратно подготовленный комплект документов.