бумаги легли ровной пачкой, и Сергей передал их секретарю суда.
— Предлагаю начать с трехкомнатной квартиры, — спокойно произнес он. — Да, объект действительно был приобретен в период брака. Но у нас имеются исчерпывающие банковские документы. Моя доверительница за четыре дня до оформления сделки продала принадлежащую ей лично однокомнатную квартиру, купленную еще до брака. Средства от покупателя поступили на персональный счет Марины. После этого ровно та же сумма, без малейшего расхождения, была перечислена застройщику в оплату новой трехкомнатной квартиры.
Дмитрий заметно побледнел. Он резко наклонился вперед и вцепился пальцами в край стола, будто тот мог удержать его от падения.
— Личные добрачные средства моей клиентки составили девяносто шесть процентов стоимости этой покупки, — продолжил Сергей, выделяя каждое слово. — Оставшиеся четыре процента были оплачены из общих накоплений супругов. Закон прямо указывает: имущество, приобретенное за счет личных средств одного из супругов, не становится совместной собственностью в полном объеме. Следовательно, доля истца в данной квартире составляет два процента. В денежном выражении это двести восемьдесят тысяч рублей. Мы готовы перечислить ему эту незначительную сумму хоть сегодня.
— Протестую! — сорвался Дмитрий, почти выкрикнув это. — А мои вложения в студию? Я там плитку укладывал! Я материалы покупал за свои деньги!
Судья недовольно постучала ручкой по столешнице.
— Истец, соблюдайте порядок. Представитель ответчика, продолжайте.
На губах Сергея мелькнула едва уловимая усмешка. Он достал из папки следующий лист.
— Теперь о ремонте в студии. Истец заявляет, будто туда вкладывались общие семейные деньги. Однако, как выяснилось, мать моей доверительницы заключала официальный договор со строительной бригадой. Вот договор подряда, кассовые чеки, а также акты приемки выполненных работ. Все строительные материалы оплачены личной банковской картой матери Марины. Истец к ремонту отношения не имел. Его утверждения не соответствуют действительности.
Адвокат Дмитрия нервно дернул кадыком и принялся поспешно перебирать лежавшие перед ним документы. По его лицу было видно: он уже понимал, что защита рассыпается на глазах.
— Но и это еще не конец, Ваша честь, — голос Сергея стал жестче. — Истец просит разделить потребительский кредит на один миллион двести тысяч рублей, утверждая, что заем был оформлен ради семейных нужд.
Дмитрий тяжело сглотнул. На лбу у него выступили мелкие капли пота.
— Мы направили адвокатский запрос, — Сергей положил на стол ту самую банковскую выписку, которая была главным доказательством. — И проследили дальнейшее движение кредитных денег. На нужды семьи не ушло ни одного рубля. Триста тысяч были переведены на счет некой Кристины. Еще четыреста тысяч потрачены на ювелирные изделия в дорогом бутике. Остальная часть средств ушла на бронирование люксового номера на курорте, куда истец летал без супруги. В соответствии с семейным законодательством долги, оформленные без согласия второго супруга и израсходованные не в интересах семьи, признаются личным обязательством заемщика.
В зале стало так тихо, что слышно было, как шелестят страницы в папках. Дмитрий сидел с приоткрытым ртом, судорожно хватая воздух, а его лицо сделалось серым, почти пепельным.