Максим отвёл взгляд и едва слышно добавил:
— Я правда думал, что это временно… что в финальной версии укажут нас обоих.
Оксана внимательно изучала его лицо. Двадцать четыре года, аккуратная стрижка, дорогой, но неброский свитер и полная растерянность в глазах. Перед ней был не интриган и не расчётливый карьерист — просто парень, за которого слишком многое решает отец, а он не знает, как возразить и при этом не разрушить отношения.
— Максим, — произнесла она спокойно, — ты знаешь, что тебя собираются назначить на позицию, которую изначально обещали мне?
Щёки у него вспыхнули. Ответ был очевиден.
— Я… слышал разговоры.
— Отлично. Тогда я хочу, чтобы ты понимал: я не намерена делать вид, что ничего не произошло.
Она забрала стаканчик с кофе и вышла, оставив его одного у кофемашины.
Служебную записку Оксана готовила два вечера подряд. Не потому что объём был большим — текст занял всего полторы страницы. Просто каждую формулировку она выверяла до последней запятой. Никаких упрёков, ни намёка на эмоции, ни одного обвинительного слова. Только сухая фактура.
«В связи с возникшей неопределённостью относительно авторства проекта прошу разъяснить порядок указания исполнителей и распределения результатов работы. В приложении: детальная хронология выполнения проекта с датами, переписка с вовлечёнными подразделениями, версии файлов с сохранёнными метаданными, а также промежуточный отчёт за январь, направленный ранее в ваш адрес».
Список приложений растянулся почти на двадцать страниц.
Письмо она отправила в четверг в 9:14 утра. Уже в 9:47 секретарь Дмитро Вениаминовича написала короткое сообщение: «Дмитро Вениаминович просит вас подойти в пятницу к 15:00».
А в 10:03 раздался звонок от Громова.
— Оксана Сергеевна, зайди.
Когда он произносил её имя-отчество, это означало, что разговор будет непростым.
Громов сидел за столом с выражением человека, которого мучает тупая, но постоянная боль. Перед ним лежала распечатка её записки.
— Ты отдаёшь себе отчёт, что натворила? — спросил он без приветствия.
— Я направила официальное обращение руководству с подтверждающими материалами, — ровно ответила Оксана.
— Ты понимаешь, какое впечатление это производит?
— Как корректный запрос о прояснении статуса проекта.
Он резко поднялся, прошёлся к окну и, не глядя на неё, заговорил уже тише:
— Давай без формальностей. Я включу тебя в список авторов. Задним числом, официально. Оформим премию — достойную. По должности тоже что‑нибудь решим, поговорю с Валентиной Юрьевной. Всё можно сгладить.
— Тарас Анатольевич, — ответила она, — записка уже у Дмитро Вениаминовича.
Он обернулся.
— Я в курсе. — В голосе появилась жёсткость. — Ты правда думаешь, что он станет разбираться, кто что писал полтора года назад?
— В январе он получил отчёт с моей фамилией как единственного автора. Письмо ушло от вас. Помнит он это или нет — узнаем завтра.
Громов долго смотрел на неё, будто пытался увидеть что‑то новое.
— Значит, ты осознанно пошла до конца.
— Да.
— Что ж… — произнёс он почти без интонации.
Она встала и вышла.
В пятницу ровно в три она вошла в просторный кабинет Дмитро Вениаминовича. Светлое помещение, большое окно с видом на улицу. За столом во главе сидел он сам, рядом — Валентина Юрьевна с блокнотом. Громов расположился напротив. Оксана заняла место между ними.
Разговор начался сразу.
— Оксана Сергеевна, я ознакомился с вашей запиской и приложенными материалами. Поднял также январский отчёт. — Он раскрыл папку. — Объясните, пожалуйста: почему в финальной презентации ваша фамилия отсутствует, тогда как во всей предыдущей переписке вы обозначены как единственное контактное лицо по проекту?
— Я не редактировала титульный лист, — спокойно сказала Оксана. — Итоговый файл я направила Тарасу Анатольевичу в воскресенье вечером. В следующий раз увидела его уже на экране в переговорной.
Дмитро Вениаминович перевёл взгляд на Громова.
— Тарас Анатольевич?
Тот кашлянул.
— Дмитро Вениаминович, проект — результат командной работы. Максим участвовал на всех этапах, я лично контролировал процесс. Краснова — сильный аналитик, но проект — это не только расчёты и таблицы…
— В январском отчёте, — перебил его Дмитро Вениаминович, — стоит фамилия Красновой, и больше никого. Этот документ поступил от вас?
— Формально — да. Она готовила, я отправлял…
— То есть вы переслали мне отчёт с указанием Красновой как автора. А спустя три месяца представили итоговую версию без её имени. Я верно понимаю?
Повисла пауза.
— Я могу пояснить ситуацию…
— Поясняйте.
Громов говорил несколько минут: о коллективном формате, о вкладе сотрудников, о внутренних традициях. Дмитро Вениаминович слушал молча. Валентина Юрьевна делала пометки, не поднимая глаз.
Наконец папка захлопнулась.
— Предлагаю следующее решение, — спокойно произнёс Дмитро Вениаминович. — Проект регистрируется во внутреннем реестре за Красновой О.С. как основным автором. Благодарность Максиму оформить отдельным пунктом в приказе. Теперь по кадровому вопросу. Валентина Юрьевна, технически возможно оформить её на позицию старшего аналитика?