— Без предупреждения? Что вообще тут творится? — Сергей наконец заметил на столе конверт и нахмурился, явно ничего не понимая.
Валентина Игоревна резко развернулась к нему, будто только этого момента и ждала.
— А творится, Сергей, то, что мне надоело смотреть, как из тебя делают простака! — выпалила она. — Я купила набор для ДНК-теста. Сейчас возьмём материал у тебя и у этого ребёнка, отправим в лабораторию — и наконец узнаем, что к чему!
Сергей побледнел так быстро, словно из него разом выкачали всю кровь. Он медленно подошёл к столу, взял конверт двумя пальцами, но почти сразу сжал его так, что плотная бумага смялась.
— Мама… — он тяжело сглотнул, и голос у него вышел низкий, хриплый. — Ты сейчас переходишь границу. После этого назад уже не вернуться. Забери это. И уходи.
— Нет! — Валентина Игоревна с силой ударила ладонью по столешнице.
Матвей в манеже вздрогнул и жалобно заплакал.
— Ты ничего не видишь! — продолжала она, уже почти срываясь. — Она вертит тобой как хочет! Я никуда не уйду, пока вы не сделаете анализ! Или тебе страшно выяснить, что тебя обвели вокруг пальца? Юлия никогда бы до такого не опустилась!
Я молча подошла к манежу, подняла Матвея на руки и прижала к груди. Он всхлипывал, цепляясь маленькими пальцами за мою кофту, а я качала его и чувствовала странное спокойствие. Не страх. Не обиду. Только холодную, безжалостно ясную уверенность.
— Сергей, подожди, — произнесла я так ровно, что Валентина Игоревна осеклась на середине фразы.
С сыном на руках я подошла к шкафчику кухонного гарнитура и открыла верхний ящик. Там у меня хранились аптечка, пластыри, ножницы и всякая мелочь, которую обычно жалко выбросить. Я достала небольшой прозрачный пакетик с застёжкой.
В прошлое воскресенье Артём оставался у нас с ночёвкой. Мальчишки возились со слаймами, и старший умудрился размазать эту липкую дрянь прямо по затылку. Отмыть её не получилось, и мне пришлось аккуратно срезать маленькую прядь светлых волос, чтобы не стричь ребёнка почти наголо. Я положила волосы в пакетик, собиралась выбросить позже — и, как обычно, забыла.
Подойдя к столу, я положила этот прозрачный квадратик прямо на лабораторный конверт.
— Что это такое? — Сергей нахмурился и перевёл взгляд с пакетика на меня.
— Волосы Артёма, — ответила я спокойно, глядя не на мужа, а прямо в поблёкшие глаза Валентины Игоревны. — Раз уж сегодня у нас день полной честности, давайте будем честными до конца. Проверим всех.
Свекровь отшатнулась так, будто я не пакетик положила, а раскалённый уголь. На её шее мгновенно проступили неровные багровые пятна.
— Как у тебя вообще язык повернулся такое сказать! — прошипела она, вцепившись пальцами в ворот пальто. — Это чистый ребёнок! Юлия — порядочная, святая женщина! Артём — копия Сергея!
— Если Юлия такая святая, вам нечего бояться, — я чуть заметно пожала плечом. — Вы сами только что сказали, что проверка необходима. Мой сын сдаст тест. Но при одном условии: Сергей отправит в лабораторию и образец старшего ребёнка. Второй анализ я оплачу сама.
Сергей словно осел на табурет. Он не отрывал глаз от маленького пакетика с волосами мальчика, которого любил до боли, до полной самоотдачи. Я видела, как тяжело поднимается и опускается его грудь.
— Сергей, ну скажи ей! — Валентина Игоревна бросилась к сыну. — Скажи этой ненормальной, что она несёт чудовищную чушь!
Она попыталась ухватить его за плечо, но Сергей резко отстранился, не дав к себе прикоснуться.
— Знаешь, мама… — он медленно поднял на неё потемневший взгляд. — Алина права. Если мы пачкаем подозрениями мою семью, то пачкаем всех без исключения. Я отправлю оба образца.
— Это унижение! — лицо Валентины Игоревны перекосилось. — Юлия тебе такого никогда не простит!
Она судорожно втянула воздух, словно собиралась выкрикнуть ещё более жёсткое возражение.