Потом к прилавку приблизилась женщина — лет сорока пяти, в дорогом пальто, с пакетами из соседних лавок. Она попробовала вишню с чабрецом — и застыла.
— Сколько стоит?
— Сколько стоит?
— Триста пятьдесят гривен, — произнесла Владислава и сама удивилась, что решилась назвать такую цену.
— Триста пятьдесят гривен, — повторила она, всё ещё не до конца веря в свои слова.
— Дайте три. И вот это тоже. И вот это.
— Дайте три. И вот это тоже. И вот это.
Следом подошла ещё одна покупательница. Потом третья. К обеду возле стола Владиславы выстроилась очередь. Люди пробовали варенье и брали банки — кто одну, кто сразу несколько. Одна женщина купила десять: «На угощение, у меня юбилей». Мужчина в кепке поинтересовался: «А на заказ можно? Сын женится, гостей сто человек».
К четырём часам стол опустел. Сорок две банки — ни одной не осталось.
К четырём часам стол опустел. Сорок две банки — всё распродано.
Владислава устроилась на складном стуле, глядя на пустую поверхность стола, и пересчитала выручку. Четырнадцать тысяч семьсот гривен. За один день. За варенье.
Владислава сидела, перебирая купюры, и не могла поверить: четырнадцать тысяч семьсот гривен — за день, за обычное варенье.
Эмилия подошла и опустилась рядом.
— Ну что, убедилась?
— Ну что, убедилась?
— Это просто совпадение… — тихо сказала Владислава.
— Это просто совпадение… — повторила она неуверенно.
— Никакое не совпадение. Это ты. И бабушкины рецепты — настоящее сокровище. Нам надо всё обсудить всерьёз.
— Никакое не совпадение. Это ты. И бабушкины рецепты — настоящее сокровище. Нам надо всё обсудить всерьёз.
Лето пронеслось стремительно. Владислава занялась участком — посадила ещё вишню, смородину, крыжовник. Пока что ягоды закупала у местных. В Переяславе быстро разнеслось, что «городская» принимает урожай, и люди сами стали приносить. Платила она честно, и в накладе никто не оставался.
К июлю объёмы выросли до ста банок в месяц. Эмилия реализовывала продукцию в своей лавке, ещё два магазина в округе взяли товар на продажу. Появился и одностраничный сайт — его сделал Данило. Сам, без лишних слов. Просто однажды сел за компьютер и спросил:
— Мам, как назовём?
К июлю она уже варила по сто банок в месяц. Эмилия продавала их у себя, ещё пара магазинов согласились на реализацию. Данило тем временем создал сайт. Сам. Только уточнил: «Мам, как назовём?»
Владислава задумалась.
— «Бабушкин секрет». Нет… «Дом у реки»… Тоже не то…
— «Бабушкин секрет». Нет… «Дом у реки»… Нет…
— «Мотря», — неожиданно предложила Ангелина.
— «Мотря», — вдруг сказала Ангелина.
Все притихли. Потому что иначе и быть не могло. Так и решили: «Мотря. Домашнее варенье по старинным рецептам».
Данило занялся сайтом, создал страницу в соцсетях, снимал банки — со вкусом, на фоне досок, сухих трав и полевых цветов. Владислава и не подозревала, что у сына такой взгляд и такое чувство кадра. Просто раньше она никогда об этом не спрашивала.
Данило вёл страницу, фотографировал, оформлял публикации. И делал это красиво. Владислава только теперь поняла, как много в нём таланта — просто раньше не замечала.
Однажды вечером, устроившись втроём на крыльце с чаем и печеньем, Данило вдруг сказал:
Однажды вечером, когда они сидели на крыльце — все трое, с чаем и печеньем, — Данило неожиданно произнёс:
— Мам, у нас уже триста подписчиков.
— Мам, у нас уже триста подписчиков.
— Правда? Это много?
— Правда? Это много?
— Для старта — вполне. Но можно и больше. Если начать снимать видео. Как ты варишь. Людям нравится настоящее.
— Для начала — нормально. Но можно и больше. Если снимать, как ты готовишь. Это цепляет — когда всё по‑настоящему.
Владислава посмотрела на сына. Он глядел не в экран — на неё.
— Давай попробуем, — согласилась она.
В сентябре случилось то, чего Владислава никак не ожидала.
Ей позвонили из Запорожья. Женский голос — быстрый, деловой:
— Владислава? Меня зовут Кристина, я редактор программы «Своё дело» на канале… — она назвала канал. — Мы увидели ваш профиль в интернете. История потрясающая: развод, переезд в деревню, своё производство. Хотим снять о вас сюжет. Вы согласны?
Владислава едва не выронила телефон.
— Подождите… вы серьёзно?
— Подождите… вы серьёзно?
— Абсолютно. Приедем, снимем дом, кухню, поговорим. Эфир через три недели.
— Абсолютно. Приедем к вам, всё отснимем и подготовим материал. Через три недели — эфир.
Съёмочная группа появилась в конце сентября: два оператора, звукооператор и Кристина — высокая, рыжеволосая, энергичная. Они сняли дом, кухню, тетради Мотри, ярмарку, детей. Владислава рассказывала — немного сбивчиво, волнуясь. О разводе, о наследстве, о рецептах. И о словах Дмитрия…
— Подождите, — Кристина подалась вперёд. — Он действительно сказал: «На что ты будешь жить? Ты же ни дня не работала»?
— Подождите… Он правда это сказал?
— Правда.
— Правда.
— Это станет заголовком. Вы не против?
— Это будет заголовком сюжета. Вы не против?
Владислава не возражала.
Программа вышла в субботу вечером. Она смотрела её вместе с детьми, прижимая к себе подушку. Непривычно было видеть себя со стороны — загорелую, в фартуке, с руками в ягодном соке. Но глаза… глаза были живыми. Настоящими. Не такими, как полгода назад, когда она сидела на скамье у суда.
Сюжет показали в прайм‑тайм. Владислава смотрела, затаив дыхание. На экране — она, её кухня, её жизнь. И живые глаза — совсем не те, что были у неё весной.
После эфира телефон разрывался. Заказы шли один за другим. За три дня — больше, чем за всё лето.
И ещё один звонок. Дмитрий.
— Я видел тебя. По телевизору.
— Я видел тебя. По телевизору.
— Да, — спокойно ответила Владислава.
— Да.
Пауза.
— У тебя там красиво, — тихо произнёс он. — Дом. Река. И ты… хорошо выглядишь.
— У тебя там красиво… И ты хорошо выглядишь.
— Спасибо.
— Спасибо.
Снова пауза — длиннее прежней.
— Владислава… Я, наверное, тогда зря сказал это. Про работу. Не хотел тебя задеть.
— Владислава… Я, наверное, зря тогда это сказал. Не хотел обидеть.
— Дмитрий. Ты меня не обидел. Ты меня разбудил. И за это спасибо. Правда.
Она отключила звонок и улыбнулась. Не ему — себе.
Декабрь. Первый снег укутал дом у реки, будто открытку. Из трубы поднимается дым — Владислава растапливает печь. В кухне пахнет корицей и апельсином — рождественская серия. На столе — стопка заказов. Эмилия звонит ежедневно: «Не хватает! Вари ещё!»
Декабрь. Всё вокруг белое. В доме тепло, пахнет специями и цитрусами. Заказы лежат стопкой, и Эмилия не устаёт повторять: «Мало! Нужно больше!»
Ангелина делает уроки за большим деревянным столом. У её ног спит рыжий щенок, которого они подобрали осенью у дороги.
Данило монтирует новое видео. Подписчиков уже восемь тысяч. Недавно он сказал: «Мам, может, пойду учиться на дизайнера. Мне нравится всё это — видео, логотипы…»
Владислава стоит у окна и смотрит на реку. Лёд сковал её, но у берега всё ещё течёт узкая полоска воды — упрямая, не сдающаяся.
На подоконнике — фотография в деревянной рамке, найденная на чердаке среди вещей Мотри. Молодая женщина на веранде, вазочка с вареньем, лёгкая улыбка.
С обратной стороны выцветшими чернилами выведено: «Хороший был день».
И у неё тоже. Хороший день. Хороший год. И это только начало…