Фарфоровая чашка громко стукнулась о блюдце, и по веранде прокатился тонкий звон.
— Андрей? — Ольга вытаращила глаза, мгновенно побледнев до серого оттенка. — Но ты же… ты ведь должен был приехать только вечером!
— У напарника возникли срочные дела в городе, — ровно сказал я, поднимаясь по ступенькам. За спиной я чувствовал спокойную, надёжную фигуру Романа. — Вижу, у вас тут почти семейный совет. Тогда объясните мне заодно: где мои вещи, Ольга? И по какой причине мой кабинет вычищен до голых стен?
Дмитрий неторопливо встал из-за стола. Поправил воротник дорогого пальто, окинул меня взглядом сверху вниз и изобразил снисходительную улыбку, будто разговаривал с человеком, который случайно забрёл не по адресу.
— Андрей, давайте не устраивать представление, — произнёс он мягко, но в этой мягкости сквозило издевательство. — Вы больше не проживаете в этом доме. Согласно документам, недвижимость принадлежит Ольге. Она попросила меня проконтролировать, чтобы вы покинули участок спокойно и без лишнего шума. Ваши личные вещи уже перевезены на склад временного хранения. Ключ от бокса я сейчас вам отдам.
Полина даже головы не подняла. Только скривила губы, продолжая смотреть в экран телефона.
— Пап, ну уйди уже, ладно? — процедила она. — Не позорь себя.
Я перевёл взгляд с дочери на жену. Ольга стояла с высоко поднятым подбородком, плотно скрестив руки на груди, будто заранее примеряла роль хозяйки, которой больше не нужно ни перед кем оправдываться.
— Ты всё услышал, Андрей, — сказала она холодно. — Забери то, что ещё осталось в гараже, и уходи. Я устала от этой жизни. Я хочу нормального достатка, нормального мужчины рядом. Дмитрий показал мне, какими бывают настоящие мужчины — те, кто умеет зарабатывать, а не возиться в мазуте с утра до ночи.
— Настоящий мужчина — это тот, кто переоформляет чужое имущество обманом? — я сделал шаг ближе.
Дмитрий коротко усмехнулся.
— Осторожнее с обвинениями. Вы собственноручно подписали доверенность. Документы оформлены как положено, заверены в установленном порядке. Никакого обмана здесь нет. Всё законно.
Именно в этот момент вперёд вышел Роман. Он спокойно поставил портфель на край стола и с негромким щелчком открыл замок.
— Всё законно, говорите? — уточнил он с такой улыбкой, от которой у Дмитрия дёрнулась скула. — Роман Павлович. Представляю интересы Андрея. Понимаете, Дмитрий, в вашей красивой схеме есть одна весьма серьёзная ошибка.
Дмитрий нахмурился.
— Какая ещё ошибка? Сделка уже внесена в систему.
— Была бы внесена, — отчётливо произнёс Роман, выделяя каждое слово, — если бы час назад мы не подали заявление о приостановлении регистрационных действий из-за признаков мошенничества. Но это даже не самое любопытное. Гораздо интереснее другое: вы не сможете предъявить оригинал доверенности, на основании которой якобы действовали.
Лицо Ольги заметно вытянулось. Она метнула испуганный взгляд на Дмитрия. Тот резко схватил со стола кожаную папку, почти сорвал с неё застёжку и начал судорожно перебирать бумаги. Его аккуратные, ухоженные пальцы вдруг задрожали.
— Где она? — сорвался он на Ольгу, мгновенно потеряв свой бархатный тон. — Где доверенность?!
— Я… я не знаю! — Ольга отступила на шаг, и голос её сорвался на визгливую ноту. — В субботу она лежала здесь!
Я медленно вынул из внутреннего кармана сложенный лист. Развернул его и поднял так, чтобы они оба хорошо видели бумагу. Пальцы мои крепко держали края.
— Это ищете? — спросил я, не отрывая взгляда от мечущихся глаз жены. — В субботу я никуда не уезжал, Ольга. Я был на чердаке. И слышал всё. Про старьё. Про то, что я никто в собственном доме. Про ваш замечательный план — тоже.
Телефон выскользнул из рук Полины. Он с сухим треском ударился о плитку, и по экрану тут же разбежалась паутина трещин. Дочь застыла, глядя на меня широко раскрытыми глазами, и прижала ладони к губам.
— Папа… ты правда всё слышал? — едва выговорила она.
— Всё, Полина, — жёстко ответил я. — До последнего слова. И про то, как тебе противен запах моего труда, тоже.
Дмитрий побелел. Его холёная самоуверенность, ещё минуту назад казавшаяся непробиваемой, растворилась в прохладном утреннем воздухе. Роман сделал к нему один спокойный шаг.
— А теперь слушайте меня очень внимательно, — голос моего друга прозвучал тихо, но окончательно, как приговор. — Доверенность была получена путём обмана. У нас имеются записи с камер наружного наблюдения соседнего участка. На них видно, как вы, Дмитрий, лично руководите незаконным вывозом имущества, которое вам не принадлежит. Заявление в органы по факту мошенничества, совершённого группой лиц по предварительному сговору, уже подготовлено. Если вы намерены сохранить лицензию, репутацию и свободу, то прекрасно понимаете, что обязаны сделать.
Дмитрий тяжело сглотнул. На его лбу проступили мелкие капли пота. Он посмотрел на Ольгу так, будто впервые увидел перед собой неприятного человека.