— Дмитрий… дорогой, ну скажи им хоть что-нибудь! — взмолилась Ольга и вцепилась пальцами в рукав его дорогого пальто. — У тебя ведь есть нужные люди, ты же всё можешь уладить!
Он резко дёрнул плечом, будто её прикосновение обожгло его. Ольга потеряла равновесие и боком ударилась о колонну веранды.
— Руки убери, — процедил Дмитрий, глядя на неё с откровенной брезгливостью. — Ты уверяла меня, что твой муж — наивный простак, который ничего не поймёт. А в итоге втянула меня в уголовную историю. Я не собираюсь из-за твоих фантазий лишаться практики и садиться на скамью подсудимых.
Затем он повернулся к Роману Павловичу и примирительно поднял ладони.
— Я немедленно отзываю все документы. Сделка будет отменена сегодня. Мне не было известно, что подпись получена обманным путём. Эта женщина ввела меня в заблуждение. Никаких требований на этот дом я не предъявляю и предъявлять не буду.
— Дмитрий! Ты что творишь?! — сорвалась на крик Ольга. По её лицу потекли чёрные дорожки размазанной туши. — Ты же обещал! Ты говорил, что у нас будет квартира в центре! Ты клялся, что начнётся совсем другая жизнь!
— Вот и разбирайся со своей другой жизнью сама, — бросил он через плечо.
Дмитрий почти бегом спустился с крыльца, сел в свой внедорожник и, резко дав газу, вылетел со двора. Машина пронеслась мимо ворот так близко, что едва не снесла столбик.
На несколько секунд всё застыло. Слышно было только прерывистое, тяжёлое дыхание Ольги. Она стояла посреди крыльца растрёпанная, побледневшая, вдруг потерявшая всю свою прежнюю самоуверенность. А потом медленно опустилась на колени прямо на холодную плитку.
— Андрей… Андрюша, пожалуйста, прости меня! — зарыдала она, протягивая руки и пытаясь ухватиться за край моих джинсов. — Это он всё придумал! Он мне голову задурил своими обещаниями! Я не хотела, честное слово! Андрей, не выгоняй нас, нам некуда идти!
Я отступил назад и посмотрел на неё сверху вниз.
— Не смей меня трогать.
— Папа… — Полина сделала ко мне робкий шаг. Слёзы катились по её щекам, голос дрожал. — Папочка, прости. Я не хотела выбрасывать альбом, мама сказала… Я больше никогда так не сделаю. Пожалуйста.
Я смотрел на двух людей, которые ещё недавно были для меня самыми родными, и не чувствовал ничего. Ни жалости, ни ярости, ни желания спорить. Внутри была только пустота и ясное понимание: они готовы были вышвырнуть меня из собственного дома ради чужих обещаний и денег.
— У вас есть ровно тридцать минут, чтобы собрать вещи, — произнёс я спокойно, но так, что возражать не хотелось. — Берёте только одежду и то, что действительно принадлежит лично вам. Украшения, техника, дорогие сумки, всё, что куплено на мои деньги, остаётся здесь.
— Андрей, куда мы пойдём?! — взвыла Ольга, размазывая по лицу остатки косметики. — У нас же на счетах ничего нет!
— Туда, куда ты так стремилась, — ответил я и повернулся к адвокату. — Роман Павлович, проследите, пожалуйста, чтобы они не вынесли ничего из моего имущества. И чтобы все ключи остались на столе.
Через полчаса они уже стояли по ту сторону калитки. Ольга громко всхлипывала, прижимая к себе два дешёвых пластиковых пакета с повседневной одеждой. Полина дрожала в тонкой ветровке и испуганно оглядывалась, словно до конца не понимала, что всё это происходит на самом деле. Они ждали такси. Оплачивать его я отказался.
Судебное разбирательство завершилось быстро. Документы по сделке признали недействительными, брак расторгли. Я вычеркнул этих женщин из своей жизни так же окончательно, как они собирались вычеркнуть меня из моего собственного дома.
Прошёл год. За это время моя мастерская заметно выросла. Мы перестали браться только за мелкие заказы и начали получать серьёзные контракты на реставрацию старинной мебели. Дом остался за мной. Веранду я полностью переделал — ту самую, на которой когда-то решилась моя судьба.
От общих знакомых позже дошли новости об Ольге. Она снимала крошечную комнату в старом общежитии на другом конце города. Работала фасовщицей на складе. Из престижного клуба её уволили почти сразу, как только до руководства дошли слухи о махинациях с документами. Дмитрий заблокировал все её номера в тот же день и больше не появился в её жизни.
Полина по вечерам устроилась официанткой, жила в общежитии при колледже. Недавно она написала мне с незнакомого номера: «Папа, я всё поняла. Мне очень тяжело. Можно мы встретимся? Я скучаю по нашим вечерам на веранде».
Я прочитал это сообщение, сидя в новом плетёном кресле. В воздухе стоял свежий смолистый запах соснового леса. Некоторое время я смотрел на экран, потом удалил переписку и отложил телефон в сторону.
Есть ошибки, после которых прощение невозможно. И есть люди, которых действительно лучше оставить там, где им самое место, — в прошлом.