— За работу возьму совсем немного, — с мягкой улыбкой добавила Оксана. — По вечерам у меня всё равно хватает свободного времени.
Людмила Васильевна растроганно закивала и уже через пару дней любовалась новыми портьерами у себя в гостиной. Ткань легла безупречно, складки струились ровно, будто их вывели по линейке. Соседка была так довольна результатом, что не ограничилась оплатой — она принялась расхваливать мастерицу всем подругам во дворе и знакомым по дому.
С этого и началось. Поначалу Оксане приносили пустяковые заказы: подогнуть брюки, укоротить платье, заменить сломанную молнию. Она не завышала цену, работала быстро и предельно аккуратно. Очень скоро о ней заговорили во всём районе — мол, есть тут одна умелица, у которой и руки золотые, и характер приятный.
Со временем просьбы стали серьёзнее. Молодые супруги из соседнего подъезда доверили ей оформление всей спальни — от штор до декоративных подушек, выбрав дорогой сатин. Чуть позже хозяйка небольшого кафе заказала чехлы на стулья и комплект праздничных скатертей. Оксана всё чаще ловила себя на мысли, что старенькая машинка, доставшаяся от бабушки, уже не выдерживает темпа.
Она аккуратно пересчитала накопленные за несколько месяцев средства — те самые, что появились благодаря её экономной жизни после расставания с Богданом, — и решилась на покупку профессиональной швейной машины и оверлока. С новым оборудованием работа пошла быстрее, но и объёмы увеличились в разы. Нередко свет в её окнах горел далеко за полночь.
Должность методиста в доме культуры постепенно стала тяготить. Зарплата оставалась прежней, а времени отнимала много. И однажды Оксана приняла решение, от которого у неё самой перехватило дыхание: она написала заявление об увольнении. Страшно — да. Но одновременно в этом шаге чувствовалась свобода.
Оформив себя как самозанятую, она полностью сосредоточилась на текстиле для дома. Создала страницу в социальной сети, выкладывала фотографии своих работ: уютные спальни с мягкими пледами, столы, сервированные её скатертями, светлые гостиные с авторскими шторами. Она договорилась о сотрудничестве с магазинами тканей — продавцы с готовностью рекомендовали её клиентам.
Месяцы сменяли друг друга. Осень уступила место снежной зиме, а затем город наполнился весенним звоном ручьёв. Вместе с сезонами менялась и её жизнь.
Доходы Оксаны превысили те суммы, которыми когда-то так гордился Богдан. В бабушкиной квартире она сделала современный ремонт: обновила сантехнику, заказала светлый кухонный гарнитур, избавилась от старого дивана и приобрела удобную кровать с ортопедическим матрасом.
Изменилась и она сама. Взгляд перестал быть потухшим, плечи расправились. Она похудела, стала двигаться увереннее. В хорошем салоне ей подобрали глубокий каштановый оттенок волос и стильную стрижку. Гардероб она полностью обновила, выбирая качественные вещи, подчёркивающие фигуру и вкус.
От Богдана за всё это время не поступило ни звонка. Развод прошёл быстро и формально. Детей у них не было, делить было нечего — квартиру он приобрёл ещё до брака. В суде они даже не увиделись: Оксана подала заявление о рассмотрении дела без её присутствия. Она не желала тратить ни минуты, ни нерва на прошлое. Богдан остался за чертой её новой жизни — так же решительно, как она отрезала бы испорченный край ткани.
Тем временем дело расширялось. Квартира перестала вмещать рулоны материала и готовые изделия. Оксана арендовала светлое помещение на первом этаже нового жилого комплекса — с большими окнами и высоким потолком. Там она оборудовала полноценную студию домашнего текстиля. Две швеи-помощницы занялись рутинной частью работы, а сама хозяйка сосредоточилась на разработке дизайнов, подборе тканей и переговорах с клиентами.
Это уже было не просто средство к существованию. Это стало её призванием — делом, которое приносило и достойный доход, и внутреннее удовлетворение.
В конце ноября, когда город начинал готовиться к новогодним праздникам, Оксана находилась в студии. У большого раскройного стола она прикладывала широкое кружево к плотному бельгийскому льну, оценивая сочетание фактур. На ней был элегантный серый костюм, на шее поблёскивала тонкая золотая цепочка. В помещении негромко звучала музыка, витал аромат свежесваренного кофе и новой ткани.
Входная дверь звякнула колокольчиком.
— Добрый день. Мне вас посоветовали в салоне обоев, — прозвучал мужской голос. — Нужны плотные шторы в гостиную, чтобы не пропускали свет. Можно взглянуть на каталоги?
Оксана замерла. Этот тембр, лёгкая хрипотца, привычная требовательность — она узнала бы их среди сотен других голосов. Медленно подняв взгляд, она увидела у входа Богдана.
Он стоял в своём тёмном драповом пальто, которое теперь выглядело поношенным, с кожаной папкой в руках, и растерянно смотрел на женщину за столом. Он явно ожидал встретить кого угодно — администратора, обычную швею, — но только не свою бывшую жену, не эту ухоженную, уверенную в себе хозяйку студии, спокойно стоящую перед ним среди дорогих тканей и изысканных интерьерных вещей.