…среди дорогих рулонов ткани и продуманного до мелочей декора.
— Оксана? — почти шёпотом произнёс он, делая осторожный шаг вперёд. — Это правда ты? И… что ты здесь делаешь?
Она аккуратно положила кружевное полотно на стол, обошла его и приблизилась. Ни тени волнения, ни прежней скованности. Взгляд — спокойный, чуть внимательный, словно перед ней стоял обычный посетитель.
— Добрый день, Богдан, — ответила она ровно и вежливо. — Я работаю здесь. Вернее, это моя студия. Вам нужны шторы? Подскажите высоту потолков и размеры окон.
Он замер, растерянно оглядывая помещение: дизайнерские лампы под потолком, аккуратные стеллажи с каталогами тканей из Италии и Франции, двух мастериц за стеклянной перегородкой, сосредоточенно склонившихся над заказом.
— Твоя? — переспросил он с недоверием. — И на какие средства? Влезла в кредиты? Оксана, ты же ничего не понимаешь в бизнесе. Это всё ненадолго. Потом долги, проценты…
Она негромко усмехнулась — без насмешки, скорее с лёгкой усталостью. За прошедшие годы он не изменился: всё так же пытался самоутвердиться, обесценивая других.
— Ни одного кредита, — спокойно произнесла она. — Только работа и умение считать. Оказалось, когда перестаёшь оплачивать чужие прихоти и бесконечные счета, деньги вдруг начинают оставаться. Представь, без твоей зарплаты жить можно. И довольно достойно.
По его щекам пополз румянец. Он раздражённо поправил ворот рубашки.
— Не смеши. Нашёлся, наверное, богатый покровитель. На твою прежнюю ставку в доме культуры разве что на пуговицы хватило бы.
Оксана неторопливо подошла к маленькому столику, налила себе воды и сделала глоток, будто разговор касался исключительно деловых вопросов.
— Из дома культуры я ушла полтора года назад. И покровителей у меня нет. Знаешь, я часто вспоминала, как ты уверял, что без твоей карты я пропаду. Что приползу обратно, потому что ничего не умею. Забавно, но в реальности именно я тянула дом, закрывая глаза на твою экономию до абсурда.
— Я обеспечивал семью! — вспыхнул Богдан, повысив голос так, что швеи за перегородкой настороженно переглянулись. — Я платил ипотеку! Я думал о будущем! А ты…
— Пожалуйста, не повышай голос, — перебила она холодно, и в её интонации прозвучала хозяйка помещения. — Это мой салон, и здесь работают люди. Твоя ипотека осталась с тобой. Как и твоё понимание будущего. У меня теперь своё.
Она внимательно посмотрела на него — без прежней привязанности, словно впервые видела. Перед ней стоял уставший мужчина с потухшими глазами. Пальто выглядело заношенным, рубашка выглажена кое-как. Похоже, экономия коснулась и химчистки.
— Так что по поводу штор? — вежливо уточнила она, указывая на образцы. — У нас есть отличные блэкауты. Качество высокое, соответственно и цена. Дешёвых вариантов мы не держим. Если бюджет ограничен, могу подсказать оптовый склад на окраине — там попроще и подешевле. Ты ведь всегда предпочитал экономить.
Он тяжело дышал, не находя слов. Самолюбие, которое когда‑то подпитывалось её неуверенностью, сейчас рассыпалось на глазах. Перед ним стояла не растерянная жена, а уверенная владелица бизнеса, для которой он — всего лишь случайный посетитель.
Не произнеся больше ни слова, Богдан резко развернулся и направился к выходу. Дверь захлопнулась с такой силой, что колокольчик жалобно звякнул и ударился о стекло.
Оксана подошла к окну. Сквозь прозрачную витрину она наблюдала, как он быстро идёт по заснеженной улице, кутаясь в пальто. Через несколько секунд его фигура исчезла за углом серого дома.
Ни триумфа, ни злорадства она не ощущала. Вместо этого внутри разливалось спокойное, тёплое чувство свободы. Будто последняя невидимая нить, связывавшая её с прошлым, окончательно оборвалась.
— Оксана Николаевна, — окликнула её из-за перегородки помощница София. — Звонила клиентка по покрывалам для загородного дома. Тем, из бежевого велюра. Спрашивает, готовы ли.
Оксана отвела взгляд от окна, выпрямилась и улыбнулась.
— Да, всё готово. Сообщи, что курьер доставит заказ к пяти. И, пожалуйста, подготовь лекала для французских штор — мы берём новый объект.
Она вернулась к столу, провела ладонью по мягкой поверхности дорогой ткани. Материал был гладким, податливым — как сама её нынешняя жизнь, которую она теперь кроила по собственным меркам.
Главное открытие оказалось простым: женщина не исчезает без чужой зарплаты, если однажды перестаёт сомневаться в собственной ценности. Всё остальное — лишь вопрос времени и смелости сделать первый шаг.