— Вот уж сюрприз! Может, впустишь новоиспечённых супругов?
Тарас мялся на лестничной площадке, переступая с ноги на ногу, будто школьник перед кабинетом директора. В каждой руке — по тяжёлой спортивной сумке, ремни глубоко впились в пальцы. Рядом, зябко кутаясь в тонкий светло-бежевый плащ, стояла незнакомая Оксане девушка. На лице — явное раздражение. Она нервно перебирала ремешок крохотной сумочки и смотрела не на хозяйку квартиры, а куда-то поверх её плеча, словно всё происходящее её тяготило.
Оксана застыла в проёме. Она только что вернулась с работы, успела снять туфли и мечтала о кружке мятного чая и спокойном вечере перед телевизором. Никаких гостей, а тем более «молодожёнов», в её планах не значилось — ни сегодня, ни в обозримом будущем.
— Какие ещё молодожёны, Тарас? — негромко спросила она, не делая ни шага в сторону.
— Мам, мы сегодня расписались. Без шума, без банкетов. Зачем эти рестораны и толпы гостей? Деньги лучше отложим на квартиру. Знакомься, это Олена. Моя жена. Можно зайти? Сумки неподъёмные.
Он двинулся вперёд, и Оксане пришлось отступить. Сын тут же занёс багаж и небрежно поставил его прямо на светлый коврик, который она только вчера выстирала. Олена переступила порог следом. Окинув взглядом тесный коридор, она едва заметно скривилась, но всё же произнесла:
— Здравствуйте.
— Раз пришли — проходите, — спокойно ответила Оксана и закрыла дверь. — Только обувь снимайте. Здесь не подъезд.
Олена тяжело вздохнула, демонстративно закатила глаза и начала расстёгивать высокие сапоги. Свекровь молча наблюдала. Внутри всё кипело. Единственного сына она поднимала одна: работала на двух работах, платила за репетиторов, помогла окончить институт. И вот благодарность — свадьба без слова матери и внезапное вторжение в её дом.
На кухне Оксана машинально включила чайник, достала чашки. Тарас уселся на табурет и оживлённо потёр ладони.
— Мам, мы тут обсудили… Можно пожить у тебя? Годик-другой. Надо же накопить на первый взнос. Снимать — это выбрасывать деньги на ветер. У тебя двухкомнатная, места хватит. Поселимся в моей комнате.
Олена, скрестив руки, изучала кухонный гарнитур так внимательно, будто оценивала его стоимость.
— А моё мнение вас не интересует? — Оксана повернулась к сыну с заварочным чайником в руках. — Тарас, тебе двадцать пять. Ты взрослый человек. Решил жениться — твоё право. Но привести жену без предупреждения и рассчитывать, что я радостно соглашусь… Это, как минимум, странно.
— Мам, ну зачем ты так? — он смутился. — Мы же семья. Родные должны выручать. Олена из другого города, ей непросто. Она ищет работу.
— Ищет, значит…
Оксана разлила чай и села напротив невестки. Та подвинула чашку, заглянула внутрь и недовольно поморщилась.
— А зелёного чая нет? Чёрный я не пью — от него цвет лица портится.
— Есть только этот, — невозмутимо ответила хозяйка. — Слушайте внимательно. Квартира принадлежит мне. Я выплачивала ипотеку десять лет, отказывая себе во всём. Раз уж вы поставили меня перед фактом, пожить можно. Но при определённых условиях. Если что-то не устраивает — выход вы видели.
Олена тихо фыркнула и посмотрела на мужа, ожидая поддержки. Тарас лишь кивнул.
— Конечно, мам. Говори.
— Первое: уборка общих помещений по очереди — неделя за мной, неделя за вами. Второе: питаемся отдельно. У меня свой бюджет и свои привычки. Я не собираюсь готовить на троих и закупать продукты мешками. Третье: коммунальные платежи делим поровну. Счётчики общие — значит, и расходы общие. В конце месяца рассчитываем вашу часть.
Щёки Олены покрылись пятнами. Она резко отодвинула чашку, пролив несколько капель на чистую скатерть.
— Тарас, это что такое? — возмущённо вскинулась она. — Ты говорил, будем копить! А если платить за еду и коммуналку, что останется? Это же мелочи, ваша мама могла бы сама оплачивать, мы ведь семья!
— Семья, дорогая, — холодно перебила Оксана, — это когда уважают труд друг друга. А когда двое взрослых людей хотят устроиться за чужой счёт — это называется иначе. Тарас работает менеджером в салоне мобильной связи. Зарплата у него скромная. Ты пока без работы. На чьи плечи вы собираетесь переложить свои планы? На мои? Моё здоровье не бесконечно.
Сын побледнел и попытался взять жену за руку, но она отдёрнула ладонь.
— Ладно, мам, мы всё поняли, — пробормотал он. — Завтра купим продукты.
На этом разговор закончился. Вскоре молодые закрылись в комнате Тараса. Оксана же долго лежала без сна, прислушиваясь к приглушённому шёпоту за стеной. Она ясно осознавала: её спокойной жизни пришёл конец.
Утро принесло первые испытания. Оксана привыкла вставать рано — к восьми нужно быть на работе. Её утренний порядок был отточен годами: душ, кофе, лёгкий макияж.
Она подошла к ванной и нажала на ручку. Закрыто. Изнутри шумела вода, а поверх неё гремела музыка с телефона.
— Тарас! — позвала она, постучав костяшками по двери.
Из спальни выглянул заспанный сын.
— Мам, что случилось?
— Кто в ванной?
— Олена. Она по утрам долго собирается. Любит ванну принять, маски сделать…
Оксана глубоко вдохнула, сдерживая раздражение.
— Передай своей Олене, что у неё есть всего несколько минут, чтобы закончить и освободить ванную — мне нужно собираться на работу.