Тарас послушно приблизился к двери и осторожно постучал.
— Олена, ты скоро? Маме нужно собираться, — неловко произнёс он.
Шум воды оборвался. Через секунду дверь распахнулась, и в коридор вырвался густой горячий пар. На пороге появилась Олена, закутанная в большое махровое полотенце Оксаны. С её влажных волос стекали капли, оставляя тёмные пятна на ламинате.
— Я вообще-то ещё не высушила волосы, — протянула она с недовольной интонацией. — Можно было и подождать. Я здесь всё-таки гостья.
— Гости заглядывают на чай и уходят, — холодно ответила Оксана, забирая у неё своё полотенце. — А те, кто живёт, придерживаются установленного порядка. С завтрашнего дня ванная будет свободна для тебя только после того, как я уйду на работу. И прошу больше не пользоваться моими вещами. Для вас выделены отдельные полотенца.
Не дожидаясь возражений, она вошла в ванную и закрылась изнутри. Внутри стояла духота, будто в теплице. Зеркало полностью затянуло паром, по краю раковины были расставлены открытые баночки, тюбики и ватные диски с разводами туши. Оксана тяжело вздохнула, собрала всё это в мусорное ведро и быстро приняла душ. Утро было безнадёжно испорчено.
С каждым днём атмосфера в небольшой квартире становилась всё напряжённее. Правила, которые хозяйка озвучила в первый вечер, Олена воспринимала как личное унижение и будто нарочно нарушала их при каждом удобном случае.
Отдельной проблемой стала еда. Оксана честно выделила молодым две полки в холодильнике — одну в основном отделении и одну в морозильной камере. Сама она предпочитала простую, но качественную пищу: покупала фермерское масло, постную говядину, свежие овощи на рынке, иногда позволяла себе хороший твёрдый сыр. Полки Тараса и Олены быстро заполнились пакетами с полуфабрикатами — дешёвыми пельменями, сосисками сомнительного состава, майонезом и сладкими йогуртами.
Через неделю Оксана вернулась с работы совершенно вымотанной. Стоять у плиты сил не было. Она вспомнила, что в холодильнике остался приличный кусок запечённой куриной грудки и немного гречки — отличный ужин, который достаточно разогреть.
Открыв холодильник, она сразу заметила контейнер на месте. Но он оказался пустым. В раковине лежала грязная тарелка с засохшими остатками каши, рядом — вилка.
Из комнаты вышел Тарас, жуя яблоко.
— О, мам, привет. Мы тут немного перекусили. Извини, твою курицу доели. Олена не захотела варить пельмени — говорит, от них поправляются. А твоя грудка такая диетическая оказалась. Очень вкусно, спасибо.
Оксана медленно закрыла дверцу холодильника.
— Тарас, напомни, о чём мы договорились в первый день?
— Ну мам… Неужели жалко? Всего-то кусок курицы. Завтра купим и вернём. Олена весь день дома была, проголодалась.
— Мне не жалко для человека, который действительно нуждается, — спокойно, но жёстко ответила она. — Но взрослой девушке, которая целый день листает телефон и не может сварить макароны, — жалко. Вы съели мой ужин. И что, по-вашему, я должна есть сейчас? Ваши сосиски из бумаги?
В коридоре появилась Олена — в лёгком шёлковом халате, с аккуратно уложенными волосами.
— Оксана, вы из-за еды устраиваете скандал. Это мелочно. В нормальных семьях всё общее. Моя мама всегда накрывала стол для гостей.
— Твоя мама живёт далеко. Можешь поехать к ней — пусть она и кормит. А в этом доме продукты каждый покупает себе сам. Если завтра на моей полке не окажется такой же упаковки куриного филе, я просто вычту стоимость из вашей доли коммунальных платежей. Цены я знаю прекрасно.
Олена презрительно фыркнула, резко развернулась и хлопнула дверью своей комнаты. Тарас опустил глаза и молча принялся мыть тарелку.
На следующий день филе действительно лежало на полке Оксаны. Но это было лишь начало.
Поняв, что открытые споры не приносят результата, Олена сменила тактику. Теперь начались мелкие бытовые пакости. Мусорный пакет оставался переполненным у входной двери. Свет в ванной и на кухне горел часами. Кроссовки неизменно оказывались посреди коридора так, что через них приходилось перешагивать.
Оксана не вступала в словесные перепалки. Она молча выключала свет, аккуратно отодвигала обувь к стене, а пакет с мусором переставляла прямо к двери комнаты молодых. Утром им приходилось самим через него переступать. Эта тихая война выматывала, но уступать хозяйка квартиры не собиралась.
Настал день стирки. Оксана всегда бережно относилась к вещам: сортировала их по цвету и типу ткани, использовала качественный порошок и кондиционер. Стиральную машину она приобрела всего год назад в кредит, который недавно наконец выплатила.
В субботу утром она собрала постельное бельё и направилась в ванную. Открыв барабан, замерла. Внутри уже лежали вещи Олены — джинсы с металлическими заклёпками, тонкие кружевные блузки, грязные носки Тараса и тяжёлый вязаный свитер. Всё это было свалено в один тугой ком.
Оксана без лишних слов принесла таз, аккуратно вынула чужое бельё и сложила туда. Затем загрузила своё, насыпала порошок из личной коробки, которую теперь хранила у себя в комнате, и включила программу.
Через час в ванную зашла Олена. Оксана в это время протирала зеркало в коридоре.
Раздался возмущённый крик:
— Кто трогал мои вещи?!
Олена вылетела в коридор, размахивая тазом.
— Оксана, зачем вы всё вытащили? Я собиралась стирать! Даже порошок уже насыпала!
— Куда именно? — спокойно спросила Оксана, не прекращая движения тряпкой. — В отсек для кондиционера? Я видела эту синюю жидкость. И ещё заметила, что ты засунула джинсы с металлическими деталями вместе с тонким кружевом. Машина моя, и ломать её я не позволю. Хочешь пользоваться — сначала изучи инструкцию. И порошок покупай свой. Мой — под запретом.
— Вы просто издеваетесь! — взвизгнула Олена. — Тарас! Иди сюда!
Тарас выскочил из комнаты, на ходу натягивая футболку.