Но Марина всё-таки сумела справиться с первым приступом паники.
— Я сейчас сбегаю в аптеку, возьму тесты, а потом спокойно решим, что делать дальше, — тихо сказала она, проводя ладонью по спине дочери, будто пыталась этим движением удержать и её, и себя от окончательного срыва.
До аптеки Марина почти бежала. Сердце колотилось так, что отдавалось в висках. Внутри всё сжималось от нетерпения, пока перед ней пожилая женщина обстоятельно выбирала средство от насморка, расспрашивала про сиропы от кашля и никак не могла определиться.
Когда та наконец отошла от кассы, Марина шагнула ближе.
— Дайте, пожалуйста, самый надёжный тест на беременность. Нет, лучше два, — попросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Фармацевт достала из витрины две упаковки, пробила покупку и назвала цену. Марина приложила карту к терминалу, заметив, как предательски дрожат пальцы.
Домой она поднялась почти без остановки, задыхаясь после лестницы.
— Вот, купила. Сказали, хорошие, точные, — выдохнула она, входя в комнату. — Сделай оба сразу. Так будет спокойнее, чтобы без сомнений.
София всё так же лежала на кровати, отвернувшись лицом к стене. Марина положила тесты на письменный стол и вышла. Больше она ничем не могла сейчас помочь — только ждать.
На кухне она опустилась на стул, поставила локоть на стол и закрыла ладонью лоб. Мысли метались, цепляясь одна за другую. Её накрывала злость — на безрассудство дочери, на какого-то мальчишку, которому София поверила, на эту внезапную взрослую беду, свалившуюся им на голову. Но сильнее злости была жалость. До боли, до слёз. Девочка ведь ещё совсем ребёнок. Ничего, думала Марина, это станет ей уроком. Главное — если всё подтвердится, убедить её не ломать себе жизнь.
Она услышала, как в ванной включилась вода. Потом наступила тишина, длинная, вязкая, почти невыносимая. Минуты растягивались, будто кто-то нарочно замедлил время. Марина так глубоко ушла в тревожные мысли, что не заметила, когда София вернулась на кухню. Лишь почувствовав рядом её присутствие, подняла глаза.
— Ну? — спросила она, пытаясь прочитать ответ по лицу дочери раньше, чем та заговорит.
— Одна полоска, — тихо произнесла София и протянула ей оба теста. — Мам, я не беременна.
Марина почти выхватила их из её рук, проверила один, потом второй. На обоих действительно была только одна полоска. И в тот же миг всё напряжение, копившееся внутри, будто разом обрушилось и исчезло. Ноги стали ватными, но на душе стало так легко, что она едва не расплакалась от облегчения. Марина вскочила, крепко прижала дочь к себе.
— Слава Богу… — прошептала она. — Только, пожалуйста, будь теперь осторожнее. Очень тебя прошу.
— Буду, — пообещала София, уткнувшись ей в плечо.
Марина немного отстранилась и внимательно посмотрела на дочь.
— А он кто? У вас всё серьёзно или это… просто так получилось?
София неопределённо пожала плечами и отвела взгляд. Марина сразу поняла: сейчас разговор продолжать бесполезно. Дочь закрылась, и давить на неё нельзя.
— Ладно, пойдём ужинать. Ты с утра почти ничего не ела. Сейчас картошку разогрею, — засуетилась она у плиты, стараясь занять руки хоть чем-нибудь.
А внутри всё ещё пульсировала радостная мысль: пронесло. Господи, пронесло.
За чаем София вдруг подняла на неё глаза.
— Мам… а у вас с папой как всё было?
Марина замерла на секунду. Как было? Почти так же. Только она тогда была немного старше, а вот везения ей досталось куда меньше. Но вслух она этого не сказала.
С будущим отцом Софии Марина познакомилась на последнем курсе института, на дне рождения у подруги. Он был старше лет на пять — высокий, крепкий, широкоплечий, с улыбкой, от которой у девушек сразу теплел взгляд. Марина заметила его почти сразу. В тот вечер он был в центре внимания: шутил, рассказывал забавные истории, легко смешил всю компанию. Девчонки хохотали, переглядывались, старались ему понравиться, но домой провожать он вызвался именно Марину.
Ночь выдалась мягкая, тёплая, без ветра. В воздухе стоял густой запах сирени. Они медленно шли по улицам, и Марине казалось, что город вокруг стал каким-то другим — ярче, наряднее, почти сказочным. От случайных прикосновений его руки у неё перехватывало дыхание, по коже пробегали горячие искры, а сердце билось так быстро, будто она бежала. Ей хотелось, чтобы эта дорога не заканчивалась никогда.
Она забыла обо всём: о занятиях, о последней сессии, о том, что утром нужно будет возвращаться к обычной жизни. Все мысли сводились к одному — поцелует ли её Роман у подъезда или нет. Предчувствие чего-то нового, неизбежного и пугающе прекрасного кружило голову.
У дома Роман всё-таки наклонился к ней и поцеловал. А потом они договорились увидеться на следующий день. Он записал её номер и пообещал позвонить.