Он смотрел на деда снизу вверх, и в этих огромных глазах будто отражалась вся детская печаль сразу.
— Дедушка, у меня горло щиплет, — тихо пожаловался он, морщась. — Мама говорит, пройдёт, а мне глотать больно.
Олег Степанович мгновенно смягчился. Он легко поднял Ивана на руки — мальчик казался совсем невесомым — и крепко прижал к груди.
— Эх ты, бедолага, — пробормотал он, чувствуя, как раздражение на Тетяну растворяется, уступая место тревоге за ребёнка. — Что же вы творите… Ладно, Тетяна, держи.
Он достал из кармана сложенную купюру.
— Тысяча. Больше нет. Сегодня же отвезите Ивана к врачу. Без отговорок. Поняла?
— Конечно, пап, — Тетяна проворно выхватила деньги. — Спасибо тебе, ты нас выручил. Дмитро заедет за ним вечером, к шести.
Она чмокнула отца в щёку и, уже печатая сообщение в телефоне, скрылась в ванной.
На кухне остались только Оксана и Олег Степанович. Иван всё ещё цеплялся за дедову футболку, прижавшись щекой к его груди.
— Так продолжаться не может, — негромко сказала Оксана, ставя чайник. — Они пользуются нами. И Ваней тоже прикрываются.
— А что мне делать? — устало отозвался Олег Степанович, опускаясь на табурет, не выпуская внука из рук. — Он же болеет. Слышишь, как покашливает? Если не мы, то кто?
— Мы уже не помогаем, мы их содержим, — с горечью ответила она. — Оба работают, а денег всё равно нет. То машина ломается, то новый телефон, то сапоги за десять тысяч гривен. Я видела. А Ваня ходит в прошлогодней куртке. Шапку мы ему сами покупали, забыл?
— Помню, — тяжело вздохнул Олег. — Ничего, Оксана. Выкрутимся. Не бросать же своих.
Днём именно она повела Ивана в поликлинику. У Тетяны внезапно оказался «горящий отчёт», а Дмитро, как обычно, «на смене».
Молодая врач с уставшим взглядом внимательно осмотрела мальчика, послушала его дыхание, заглянула в горло и нахмурилась.
— Бабушка, у ребёнка начинается бронхит. Я выпишу лекарства и направление на анализ крови. Почему раньше не пришли? Уже слышны хрипы.
Оксана почувствовала, как к щекам приливает жар. Ей чудилось, будто окружающие смотрят на неё с укором: недоглядела, довела.
В аптеке она оставила ещё полторы тысячи гривен — из тех денег, что лежали в шкафу «на крайний случай». Потом привезла Ивана домой, накормила тёплым супом и уложила отдыхать.
К вечеру появился Дмитро — высокий, сутуловатый, с постоянной складкой между бровей. Он прошёл в квартиру, даже не сняв обуви, и направился к сыну, который сидел на ковре перед старым телевизором и смотрел мультфильмы.
— Собирайся, поедем, — коротко бросил он.
— Дмитро, ему назначили антибиотик, — поспешила объяснить Оксана. — Я всё расписала по времени. Кормить нужно регулярно, молочное пока нельзя.
— Ага, — буркнул он, не вникая, и сунул листок в карман. — Тетяна сказала, что вы нам ещё должны на лекарства.
Оксана растерянно моргнула.
— Как должны? Я всё уже купила. Вот чек.
— Мы вам потом вернём, — наконец поднял он на неё глаза. — Сейчас тяжело с деньгами. Ребёнок, расходы сами понимаете. Как аванс получу — рассчитаемся. Дайте чек, я передам Тетяне.
Он протянул ладонь. Оксана, чувствуя себя неловко и почему‑то виновато, отдала бумажку. Дмитро не глядя убрал её в карман.
— Иван, живо одевайся! — резко окликнул он сына.
Мальчик вздрогнул от окрика, шмыгнул носом и поспешно потянулся за курткой, путаясь в рукавах и стараясь не смотреть ни на бабушку, ни на деда.