Сообщение всплыло на экране в 20:47.
«Марию посадили на поезд, будет у вас в шесть утра. Поживёт у вас, пока не поступит в колледж. Встреть на Центральном вокзале Киева, вагон седьмой».
От Людмилы.
Оксана сначала перевернула телефон экраном вниз, будто так текст мог исчезнуть. Через секунду снова взяла его в руки — вдруг ошиблась, неправильно поняла? Тарас писал, что задержится и доберётся домой только к десяти. Буквы расплывались перед глазами. Она мысленно цеплялась за отдельные слова: «посадили», «поживёт», «встреть». Каждое звучало как уже принятое за неё решение.
Будильник был поставлен на семь. До шести утра — чуть больше девяти часов.
Когда-то, три года назад, в их первую совместную ночь, Тарас проснулся раньше неё. На кухне долго что‑то звякало и шуршало. Оксана вышла в халате и увидела его у плиты — он сосредоточенно стоял над туркой, словно от этого зависело что‑то серьёзное.
— Сейчас я, кажется, испорчу твой кофе, — предупредил он, не оборачиваясь. — Но ты сделай вид, что всё нормально.
Напиток получился вовсе не плохим — просто непривычным. С тех пор по субботам именно он варил кофе и приносил чашку в постель, неизменно добавляя: «Засчитывай в счёт будущих долгов». А она рисовала на салфетках смешные рожицы шариковой ручкой и незаметно подкладывала ему в карман куртки. В обед он находил их и присылал фотографию с короткой подписью: «Обнаружил. Смеюсь».
Квартира досталась Оксане от бабушки — двухкомнатная в старой пятиэтажке недалеко от метро. Небольшая, зато собственная. Когда Тарас переехал, у него была одна дорожная сумка и гитара, на которой он так ни разу и не сыграл. Инструмент поселился в кладовке и покрылся пылью.
Людмила впервые приехала к ним летом, спустя полгода после свадьбы. Пройдя по коридору прямо в туфлях, она поочерёдно заглянула в обе комнаты и поинтересовалась:
— А это что у вас тут?
— Кабинет. Я работаю из дома, — спокойно ответила Оксана.
— Кабинет… — протянула свекровь, будто пробуя слово на вкус. — Понятно.
Она постояла в центре комнаты, внимательно осматривая стены, диван, письменный стол. Даже шкаф открыла и так же молча закрыла.
— Простора-то сколько, — заметила она с каким‑то особым выражением. — Ну надо же.
Тогда Оксана лишь рассмеялась, сварила кофе и вскоре забыла об этом. Ночью Тарас, обняв её, прошептал:
— Не бери в голову. У мамы привычка всё оценивать. Она из села, для неё двушка — уже дворец.
И Оксана действительно не придавала значения. Пока.
Сестру Тараса звали Юлия. Она была старше его на семь лет, жила в Черкассах, перебивалась то работой в магазине, то случайными подработками, и одна растила дочь — Марию. Отец девочки исчез, когда ей исполнилось четыре. Оксана видела Марию однажды — на их свадьбе: худенькая девочка в розовом платье три часа подряд просидела, не отрываясь от телефона.
Сначала Юлия звонила брату раз в месяц. Потом — каждую неделю. К третьему году их брака телефон звенел почти ежедневно.
— Тарас, ну выручи до зарплаты, — доносился её голос из динамика, когда они садились ужинать. — Марии в школу нужно, она же растёт, а я только туфли купила…
Тарас переводил деньги. Пятнадцать тысяч. Десять. Снова пятнадцать. Возвраты случались редко и не в полном объёме.
— Тарас, — как‑то заметила Оксана, — мы в прошлом месяце отправили ей двадцать. Она хоть что‑нибудь вернула?
Он неловко почесал переносицу.
— Оксан, ну это же сестра. Она одна с ребёнком.
— Я сейчас не о родственных чувствах. Я о цифрах.
— Не начинай бухгалтерию, пожалуйста.
Она замолчала, отложив разговор «на потом».
Позже сообщения стали приходить уже от самой Марии. «Дядя Тарас, я никогда не была в Киеве, так мечтаю приехать». «А в университет можно поступить с тройкой по математике?» «У тёти Оксаны такая классная квартира, я видела фото».
Фото Оксана никому не отправляла. Значит, показывал Тарас.
В феврале Людмила явилась без предупреждения. Сказала, что «оказалась проездом», хотя от Черкасс до Киева несколько часов на поезде. Три дня она словно проводила ревизию: ходила по комнатам, распахивала шкафы, трогала шторы, оценивала метраж взглядом.
На второй день за обедом неожиданно спросила:
— А детскую вы где собираетесь делать?
Оксана перевела взгляд на Тараса. Тарас уткнулся в тарелку.
— Людмила Алексеевна, мы пока не думаем о ребёнке.
— Это вы не думаете, — усмехнулась она. — А жизнь думает по‑своему. Я тоже ничего не планировала, а Тарас вот вырос.
Она засмеялась, широко показывая зубы.
— И куда ты свой кабинет денешь, когда малыш появится? Тарас, ты меня слышишь?
Оксана почувствовала, как внутри медленно поднимается тревога, и в тот момент ещё не знала, что этот разговор станет лишь началом куда более серьёзных перемен.