Он не договорил, но смысл повис в воздухе тяжёлым камнем.
В трубке ещё слышались всхлипы Юлии, а затем короткие гудки. Тарас медленно опустил телефон и посмотрел на Оксану. В глазах у него была растерянность.
— Я правда не понимаю, как правильно поступить, — выдохнул он.
— А я понимаю, — спокойно ответила она.
— Оксан…
— Тарас, я её встречать не буду. Если считаешь нужным — поезжай сам. Забирай, устраивай в гостиницу, отвози к родителям — как решишь. Но в наш дом она не войдёт. Это окончательно.
Он ничего не возразил.
— Я не против Марии, — добавила Оксана мягче. — Мне её искренне жаль. Она тут ни при чём. Я против того, что твоя мама решила, будто может распоряжаться нашей жизнью, потому что я, по её словам, «пустая». И твоя сестра это поддержала. Стоит мне сейчас уступить — через месяц к нам начнут перевозить чемоданы Людмилы.
— Ты правда уверена, что мама так сказала?
— Я слышала это своими ушами. Без пересказов.
Тарас долго сидел, уставившись в пол.
— Можно я сам поеду? Заберу её и всё объясню.
— Конечно. Поезжай.
— А ты?
— Попробую поспать. Я выжата.
Он выехал около половины пятого утра. Оксана легла, но так и не сомкнула глаз.
Мария вышла из вагона в шесть. Хрупкая, в лёгкой розовой куртке, явно не по погоде, с маленьким рюкзаком за плечами. Тарас всматривался в лица и не сразу её узнал — повзрослела.
— Дядя Тарас! — она бросилась к нему и крепко обняла. — А тётя Оксана где?
— Дома. Мария, давай сначала зайдём в кафе. Нам нужно поговорить.
Они устроились в небольшом заведении у вокзала. Он заказал ей блинчики и какао. Девочка говорила быстро, захлёбываясь от восторга: как всё собирала за один вечер, как бабушка уверяла, что «Тарас обрадуется», как мечтала увидеть Киев.
Он слушал и мысленно подбирал слова.
— Мария, так приезжать нельзя.
Она замерла с вилкой в руке.
— Как это — нельзя?
— Без согласования. Без разговора со мной и с Оксаной. Тебе пятнадцать, ты уже понимаешь, что такие вещи обсуждаются.
— Бабушка сказала, вы будете счастливы…
— Бабушка много чего говорит. Но прежде всего твоя мама должна была спросить меня. Я куплю тебе билет обратно. На вечер. И отвезу на поезд.
Мария опустила глаза. Слёзы покатились тихо, без истерики — просто падали на тарелку.
— Можно я хотя бы посмотрю город? Я ведь никогда здесь не была.
Он помолчал.
— Хорошо. До вечера я с тобой.
Они гуляли почти весь день. Тарас показал ей центр Киева, провёл по Крещатику, завёл в большой книжный магазин. Купил мороженое, потом ещё одно. Мария всё фотографировала, но никому снимки не отправляла — телефон лежал без уведомлений.
В шесть вечера он посадил её на поезд до Черкасс, дал бутылку воды и шоколадку. Дождался, пока состав тронется, и только тогда набрал Юлию.
— Встречай в девять. Пятый вагон. И запомни: больше так не делай. Ни ты, ни мама. Нужна помощь — звони и разговаривай по‑человечески. Ещё одна подобная выходка — и я исчезну из вашей жизни надолго. Это ясно?
В ответ раздалось что‑то невнятное, и связь оборвалась.
Тарас вернулся домой. Открыл дверь — Оксана стояла на кухне, вытирала чашку.
Он подошёл, обнял её со спины. Она прислонилась к нему.
— Уехала?
— Да.
— Всё спокойно?
— Плакала. Но села в поезд.
Оксана глубоко вздохнула.
Через час зазвонил телефон. Юлия.
— Тарас… Тарас…
— Что случилось?
— Её нет.
— Как — нет?
— Поезд пришёл. Я всё проверила. Вагон пустой. Проводник говорит, она сошла раньше. В Буче.
Тарас встретился взглядом с Оксаной.
— Юля, ты точно всё посмотрела?
— Я прошла весь состав! Её нет. Проводник говорит — девочка в розовой куртке вышла на станции и встретилась там с каким‑то мужчиной. Они сели в машину.
— С каким мужчиной?
— Я не знаю!
Теперь она плакала по‑настоящему. Без наигранности. И даже через динамик было слышно, что это другой плач — испуганный.
Полицию вызвала Юлия. Тарас с Оксаной снова поехали на вокзал, оттуда — на такси в Бучу. По дороге он пытался дозвониться матери. Людмила то сбрасывала вызов, то брала трубку и говорила, что «она ни при чём», пока Тарас не сказал жёстко:
— Если с Марией что‑то случится — ответственность на тебе. Полностью.
После этого она перестала отвечать.
В Буче уже работали правоохранители. Телефон Марии был отключён. С камер наблюдения на платформе сняли запись: девочка в розовой куртке выходит из вагона, оглядывается — и к ней подходит мужчина лет тридцати, в тёмной куртке, который уверенно берёт её за плечо.