Через несколько дней свекровь вновь нагрянула с намерением «поговорить всерьёз». Она выбрала момент, когда София была одна — Богдан задерживался. Людмила появилась с домашними пирожками, всем своим видом показывая участие и готовность к непростым переговорам.
— София, послушай меня как женщину с опытом, — мягко начала она, разливая чай. — Богдан сам не свой ходит. Он понимает, что где-то ошибся. Поверь, не из вредности! Сейчас столько читает по этой теме, в интернете ищет информацию, пытается осмыслить, что сделал не так, даже психологию изучает. Дай ему ещё один шанс, прошу тебя!
София лишь с горечью усмехнулась про себя. Читает, разбирается? Тогда почему за поддержкой он отправился к матери? Почему жаловался ей на «зажравшуюся» жену, вместо того чтобы прийти с цветами, сесть рядом и предпринять реальные шаги, чтобы сохранить собственную семью?
Под настойчивым напором Людмилы, которая умоляла не принимать поспешных решений, София всё-таки уступила. Она согласилась на своеобразный компромисс — совместную поездку к морю. Это должен был стать их первый полноценный отпуск со времени рождения дочери.
Однако у Софии имелось жёсткое условие. Она уже вернулась к работе и зарабатывала достойно, поэтому наотрез отказалась ехать за счёт мужа, чтобы впоследствии не выслушивать упрёки за каждую потраченную гривну. София перевела Богдану ровно половину стоимости прекрасного отеля на первой линии. Для неё было принципиально важно пресечь любые намёки на то, что она живёт за его счёт и отдыхает на его деньги.
Живописный отель, шум волн, раскалённый светлый песок и крики чаек — для Софии всё это стало символом маленькой победы: её мечта сбылась. Она ждала расслабления и надеялась вернуть ту самую искру, ради которой они и решились на эту поездку.
В первый же день супруги отправились к большому бассейну. София надела новый эффектный купальник, лёгкое парео и солнцезащитные очки; на губах играла едва заметная улыбка.
Богдан подошёл к лежакам, недовольно осмотрелся и произнёс первую за отпуск фразу:
— Могла бы выбрать нормальный крем от солнца, а не эту дорогую липкую ерунду. Вечно ты промахиваешься с покупками. И зачем устроилась на самом пекле? Обгоришь в первый день, потом всю неделю жаловаться будешь.
Ни тени восхищения. София молча проглотила обиду — ведь они приехали спасать отношения.
Вечером они собирались на ужин. София выбрала новое струящееся платье насыщенного винного оттенка, сделала лёгкий, аккуратный макияж. Идя по набережной к ресторану, она замечала взгляды мужчин — на неё смотрели открыто и с интересом.
С улыбкой она повернулась к мужу, словно ожидая чуда.
Богдан остановился, окинул её холодным оценивающим взглядом и поморщился:
— У тебя сзади бретелька перекрутилась, поправь. И вообще, зачем такой вырез? Мы просто поужинать идём, а ты разоделась будто на сцену собралась. И эта яркая помада тебе совсем не к лицу.
Контраст оказался болезненным. Иллюзия компромисса рассыпалась в тот же момент. Окончательно всё разрушил разговор, который София случайно услышала поздно вечером. Богдан стоял на балконе и докладывал матери:
— Да, мам… Ну отель обычный, ничего особенного. Да, половину она сама оплатила, но цены здесь бешеные… Я держусь, мам. Стараюсь. Не ссоримся. Терплю ради семьи.
Он преподносил этот отпуск не как радость, а как тяжёлое испытание.
Возвращение домой оказалось гнетущим. Едва они вошли в квартиру, их встретила Людмила, приехавшая «помочь с разбором вещей». Она буквально лучилась неиссякаемым оптимизмом.