Вопрос повис в воздухе тяжёлым камнем.
Оксана застыла, будто её окликнули из далёкого прошлого. В памяти вспыхивали образы один за другим: Богдан с восторженным взглядом, бегущий за ней по двору; Богдан, который тайком подкладывал ей на тарелку самую большую конфету; Богдан, доверчиво сунувший пальцы к огню свечи лишь потому, что она, смеясь, сказала попробовать.
— Ты выставила меня за дверь, когда я ждала ребёнка, — произнесла Оксана тихо, удивляясь собственному спокойствию. Всё внутри дрожало, но голос не выдавал. — Мне было семнадцать. Я перебивалась случайными заработками, почти не ела, оставляла сына у тёти и уходила работать по ночам. Где тогда была ты?
— Я была глупой, — выдохнула мать.
Оксана ждала привычных объяснений, длинных оправданий, попыток переложить вину на обстоятельства. Но ничего не последовало.
— Я всю жизнь поступала как дура, — повторила женщина и вдруг расплакалась — неловко, по-детски, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.
Оксана смотрела на неё без злости и без сочувствия. Внутри было пусто, словно выжжено. Ни торжества, ни боли — только усталое безразличие.
Тарас перехватил её взгляд и едва заметно кивнул. Без слов, без давления — просто давая понять, что он рядом.
— Я поговорю с Богданом, — наконец сказала Оксана. — Но это не означает, что всё забыто. И денег тебе я не дам. Если потребуется, я оплачу лечение напрямую клинике. Без посредников. А ты…
Она осеклась. Продолжения не нашлось.
На следующий день Оксана поехала в областную больницу.
Богдан лежал в трёхместной палате. Двое пожилых соседей с любопытством рассматривали посетительницу, но она их будто не замечала. Брат сильно осунулся, под глазами пролегли тёмные круги, однако улыбка осталась прежней — светлой, почти мальчишеской.
— Сестрёнка, — хрипло усмехнулся он. — Пришла проверить, как я медленно исчезаю?
— Даже не вздумай шутить, — Оксана присела на край его кровати. — Богдан, что за упрямство? Почему ты отказался от терапии?
Он отвернулся к окну.
— А зачем? Чтобы потом слышать: «Я тебя спасла, теперь ты мне обязан»? Ты же знаешь, какая она. Я больше не могу жить под её тенью. Просто не могу.
Оксана осторожно взяла его ладонь — сухую, горячую.
— Послушай. Я уже переговорила с врачами. Тебя переведут в специализированный центр. Там лучшие онкологи, отдельная палата, нормальные условия. Я буду приезжать каждый день. Ты должен бороться.
Он тихо усмехнулся:
— Я никому ничего не должен.
Она сжала его пальцы крепче.
— Должен. Хотя бы своему племяннику. Дмитро мечтает познакомиться с дядей. Ему нужен человек, к которому можно прийти за советом, когда станет трудно. У него есть только я и Тарас. А теперь будешь и ты. И у тебя будем мы. Ты не один.