– Просто больше не осталось сил, – тихо договорила Оксана самой себе, уже переступая порог спальни.
Она быстро сполоснула стакан, поставила его сушиться и, не оглядываясь, вышла из кухни. Олег остался стоять посреди комнаты, будто его внезапно лишили привычной опоры. Проходя мимо гостиной, Оксана заметила Софию: та, свернувшись в кресле, сосредоточенно листала ленту в телефоне.
– Мам, сделай мне горячий бутерброд с ветчиной, – бросила дочь, не отрывая взгляда от экрана. – И зелёный чай, только слабый.
– Приготовь себе сама, София. И папе заодно пельмени отвари, если всё равно пойдёшь на кухню.
Девушка резко подняла глаза. В них вспыхнуло искреннее недоумение.
– Это как – сама? Я сегодня три пары отсидела, я выжата! Мне учиться надо, а не хозяйством заниматься. Тебе трудно для родной дочери бутерброд сделать?
– Нет, не трудно. Я просто не стану этого делать.
Оксана прошла в спальню и плотно прикрыла дверь. Переоделась в мягкий домашний костюм, взяла с тумбочки книгу, к которой не прикасалась уже несколько месяцев, устроилась поверх покрывала и открыла на заложенной странице. Из кухни доносились раздражённые реплики Олега, звон посуды и сердитые вздохи Софии. Они явно считали происходящее временной блажью.
Наутро всё выглядело привычно, но только внешне. Оксана поднялась раньше остальных, приняла душ, аккуратно уложила волосы, выпила кофе и начала собираться. Обычно в это время она гладила Олегу рубашку, складывала ему обед в контейнер, а затем шла будить Софию, принося ей стакан тёплой воды с лимоном.
Сегодня она ограничилась тем, что надела строгий серый костюм, взяла сумку и направилась к выходу.
Из спальни выскочил Олег – растрёпанный, в брюках и с мятой рубашкой в руках.
– Оксана! Где моя выглаженная рубашка? Ты же стирала вчера. Почему она вся в складках? У меня встреча через час, я что, так пойду?
– Гладильная доска за шкафом, утюг в кладовке, – спокойно ответила она, застёгивая сапоги. – Налей воды, выставь режим и пройдись по ткани. Это займёт несколько минут.
– Ты серьёзно? – голос Олега сорвался. – Я этим никогда не занимался! Это твоя обязанность. Я не умею воротники ровно выглаживать. И где мой обед?
– Контейнеры чистые, стоят в сушилке. Еду найдёшь в холодильнике.
– Там пусто! Пара йогуртов и засохший сыр. Ты почему не закупилась?
Оксана выпрямилась и посмотрела на него долгим, спокойным взглядом. Ни раздражения, ни укора – только холодная ясность.
– Всё необходимое я приобрела. А теперь извини, мне пора. Рабочие отчёты сами себя не подготовят.
Она аккуратно закрыла за собой дверь. Лишь в лифте позволила себе глубоко вдохнуть. Руки слегка дрожали. Пятнадцать лет она жила по одному и тому же сценарию, и ломать его было непросто. Но если её труд – «ничего не стоит», значит, пришло время показать, каково без него.
Дом постепенно погрузился в новую реальность. Уже к четвергу корзина с грязным бельём была переполнена: носки Олега и футболки Софии вываливались на пол. На кухне громоздилась немытая посуда, среди которой стояли засохшие коробки из-под доставки.
В пятницу вечером, вернувшись после напряжённого квартального отчёта, Оксана почувствовала запах несвежего мусора и подгоревшего масла. На кухне Олег ожесточённо скрёб сковороду металлической лопаткой, пытаясь обжарить остатки картошки. София сидела за столом, подперев подбородок рукой, и без аппетита жевала кусок чёрного хлеба.
– Наконец-то пришла, – пробурчал Олег. – У нас еды нет. Чистых вещей тоже. Я сегодня на работу в грязных носках пошёл. Это уже перебор. Мы четвёртый день перебиваемся как попало.
Оксана молча открыла шкафчик, достала единственную чашку, которую предусмотрительно вымыла утром и убрала отдельно, налила кипяток и опустила пакетик ромашкового чая.
– А в чём сложность? – спокойно спросила она. – Порошок стоит на стиральной машине, инструкция приклеена на крышке. Магазин – прямо внизу, на первом этаже.
– У меня нет денег! – вспылил Олег, швырнув лопатку. – Заказчик не заплатил, аванс сорвался. У Софии стипендии тоже нет. Ты почему не даёшь средства из семейного бюджета? Переведи хотя бы десять тысяч гривен, я продукты куплю.
– Не переведу, – Оксана сделала глоток чая. – Моя зарплата – это моя зарплата. Я же, по вашим словам, просто сижу в офисе и ничего не делаю. Зачем вам деньги, заработанные «пустотой»? Мужчина – опора семьи. Вот и обеспечивай.
София возмущённо выдохнула, уронив хлеб на стол.
– Мам, ты серьёзно? Ну мало ли что мы сказали. Мы же семья! Мне завтра нужно встретиться с подругами, деньги на кафе нужны. И куртку в химчистку отнести. Ты обязана нас поддерживать, я ещё учусь!