— Милая вещь, — протянула Татьяна Ивановна, чуть отступая к окну и разглядывая себя в отражении. — Правда, мне к лицу? Я бы сказала, прямо создана для меня.
И вот тогда внутри Марии словно нечто сухо щёлкнуло. Не вспышка гнева, не истерика, не желание кричать. Наоборот — наступила ледяная, почти прозрачная ясность. Такая бывает в момент, когда уже нечего спасать, нечего объяснять и не перед кем больше оправдываться.
Тем же вечером Артём, выжатый очередным домашним разбором до последней капли, сидел на диване и бездумно листал телефон, будто пытался спрятаться в этом светящемся прямоугольнике. Мария подошла, опустилась рядом. В ней не осталось прежней уступчивости. Она была спокойной и твёрдой, как камень.
— Хватит, — сказала она негромко, но в её голосе была такая тяжесть, что комната будто сразу стала теснее. — Всё закончилось. Знаешь, кто в этой квартире действительно лишний?
Артём медленно поднял на неё глаза. Взгляд у него был настороженный, почти детский: он уже понял, что сейчас услышит что-то страшное.
— Не я, — продолжила Мария. — И не твоя мать. Лишний здесь ты.
Он несколько секунд смотрел на неё, будто слова не доходили до сознания.
— Что ты сказала? — едва слышно спросил он.
— Ты, Артём. Потому что ты не муж. Не глава семьи. Не человек, рядом с которым можно чувствовать себя защищённой. Ты взрослый сын, который панически боится огорчить маму сильнее, чем боится смотреть, как унижают его жену. Татьяна Ивановна лезет в нашу жизнь, как таракан в открытую щель, потому что знает: ей всё сойдёт с рук. А если по-человечески она не слышит, значит, остаётся только один вариант.
— Какой ещё вариант? — голос Артёма сорвался, будто ему стало трудно дышать.
— Убрать её отсюда. Жёстко, окончательно и без права возвращаться. Но для этого сначала должен уйти ты. Пока ты рядом, ты для неё опора, прикрытие и рычаг давления. С тобой в этой квартире она ни на шаг не отступит.
— И что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил он уже совсем тихо.
— Собери вещи, — ровно ответила Мария. — И поезжай туда, где сейчас твоё настоящее место. К маме. Поживи с ней. Посмотри без посредников, чего ты на самом деле хочешь: всю жизнь оставаться комнатным растением под её заботливым колпаком или наконец стать мужчиной в собственном доме.
— Ты меня выгоняешь? — в его глазах одновременно мелькнули страх, обида и растерянность.
— Нет, — сказала Мария холодно. — Я отправляю тебя в самую важную поездку твоей жизни. Разобраться, кто ты есть. А здесь я наведу порядок. Без твоего участия.
Утром Артём, серый от бессонной ночи, с тёмными тенями под глазами, молча запихивал одежду в старую спортивную сумку. Татьяна Ивановна, наоборот, светилась довольством.
— Ну вот и умница, Мария! — защебетала она. — Наконец-то уступила мужу. Правильно. Пусть съездит к друзьям, развеется, отдохнёт от наших бабьих разговоров.
Мария не ответила. Она только проводила Артёма до лифта. Уже у самых дверей он остановился и обернулся; губы его дрогнули, но слов не нашлось.
— Иди, — произнесла она негромко и очень ясно. — Пока не поймёшь, кто ты, назад не возвращайся.
Лифтовые двери сомкнулись с мягким щелчком. Мария развернулась и направилась обратно в квартиру.