В одно из сентябрьских воскресений, под самый вечер, Оксана Сергеевна расставляла тарелки на столе, когда в прихожей резко хлопнула входная дверь. Звонка не последовало — у Олены имелся собственный ключ. По звукам Оксана безошибочно определила: Ярослав уже в коридоре сбрасывает кроссовки, шлёпая ими о плитку; Руслан вполголоса жалуется на заторы на Броварском проспекте; Олена аккуратно ставит пакет на тумбочку.
— Мам, это мы, — донеслось из прихожей.
— Слышу, — спокойно откликнулась Оксана.
Она вышла навстречу. Ярослав тут же обвил руками её ноги, прижался щекой. Руслан коротко поздоровался: «Добрый день, Оксана Сергеевна». Олена сняла лёгкую куртку и повесила её на крючок рядом с маминым пальто. В руке у неё была прозрачная канцелярская папка с одним файлом — такие обычно берут на родительские собрания. Оксана мельком отметила это про себя и ничего не сказала, только вернулась на кухню. С папками дочь к ней раньше не приходила.
Обед прошёл привычно. Оксана подогрела голубцы — накануне сама их сворачивала, капуста была своя, квашеная, из банки, что стояла на чердаке. Руслан, попробовав, одобрительно покачал головой:
— Вот это, Оксана Сергеевна, как всегда — пальчики оближешь.
Олена ела быстро, почти не поднимая глаз. Ярослав разворошил вилкой голубец, аккуратно отделил мясо и отодвинул капусту к краю тарелки.
— Бабушка, можно я пойду машинку посмотрю?
Ему разрешили. Игрушка лежала там же, где и всегда, — на подоконнике в дальней комнате. Оксана никогда не убирала её между визитами.
Когда допили компот, Олена медленно отодвинула тарелку и подтянула к себе папку, стоявшую у ножки её стула.
— Мам, нам нужно поговорить.
Оксана лишь кивнула. Руслан без лишних слов поднялся и пошёл к Ярославу — будто заранее понимал, что разговор будет не для него.
— Что случилось, Олен?
— Мы с Русланом всё решили. И с тётей Галиной обсудили. Уже давно.
— Вот как.
Олена раскрыла папку и достала цветную распечатку объявления с сайта недвижимости. Лист формата А4, глянцевый. Однокомнатная квартира, тридцать четыре квадрата, улица Киевская, дом 18.
— Посмотри. Неплохая однушка. Дом кирпичный, четвёртый этаж, свежий ремонт. Цена — три целых восемь десятых миллиона гривен. Рядом супермаркет, остановка транспорта. Мы в четверг ездили смотреть с риэлтором.
Оксана взяла лист. На фото — чужая кухня с белыми глянцевыми шкафами и ярко-оранжевым пуфиком у окна. Она почему‑то сразу подумала, что такой пуфик ей совершенно ни к чему.
— И к чему это всё, Олен?
— Мам, ну ты сама понимаешь. Ярославу нужна отдельная комната. Он пошёл в школу — уроки, вещи, игрушки. А ты одна живёшь в трёхкомнатной.
— Я одна, — спокойно повторила Оксана.
— Мам…
Она перевернула распечатку. На обратной стороне карандашом было написано: «9 окт., ср., риэлтор Владимир, 14:00».
— Даже дату уже назначили?
— Мы добавим миллион гривен из своих накоплений. Тебе на Киевской — без доплаты. Всё честно.
— А трёхкомнатную?
— Продадим. Мы с Ярославом переедем сюда. У Руслана по его двухкомнатной ипотека почти закрыта, остаток небольшой — справимся. Мы всё просчитали.
— И тётя Галина согласна?
— Она будет свидетелем на сделке. Полностью поддерживает. Говорит, тебе на Киевской только удобнее: парк рядом, поликлиника под боком.
«Тебе», — отметила про себя Оксана. Галина всегда обращалась к ней исключительно по имени-отчеству. Это Олена пересказывает по‑своему. В последние годы она вообще часто говорит за других.
Оксана снова посмотрела на фотографию — на белую кухню, на тот самый оранжевый пуфик, затем перевела взгляд на дочь.
— Олен.
— Что?
— Мне нужно время. Я подумаю.
— Мам, тут же всё очевидно.
— Дай мне две недели.
Олена шумно выдохнула, бросила взгляд на часы, будто сверяясь с каким‑то внутренним графиком, и уже собиралась добавить что‑то ещё — о дате, о договорённостях и о том, что в среду их будет ждать риэлтор Владимир.