— …да поставим им палатки, в конце концов. Это же родные!
Оксана тогда не стала подбирать выражений: «Отмени весь этот цирк». Тарас вспыхнул, хлопнул дверью и укатил ночевать к матери. А она, сжав зубы, провела несколько часов за телефоном — обзвонила всех, чьи номера нашла в его записной книжке, и чётко предупредила: участок закрыт, приезжать нельзя.
Однако предупреждения будто никто и не услышал. Они всё равно заявились. Более того — сорвали замок и расположились так, словно всегда считали это место своим.
Оксана прошла мимо шумной компании, где кто-то жевал шашлык и переговаривался вполголоса. Разговоры один за другим стихали, люди настороженно косились на хозяйку. Тарас неловко выронил одноразовую тарелку — она глухо шлёпнулась на плитку.
— Оксан… А ты чего здесь? Ты же говорила, что занята в городе.
Она даже не повернула головы в его сторону. Молча поднялась по ступеням и распахнула дверь.
В прихожей светлый коврик был втоптан в грязь чужими ботинками. На кухне кто‑то кромсал копчёную колбасу прямо на столешнице из искусственного камня — без доски, оставив заметные борозды. У мойки высилась груда немытой посуды, от которой тянуло жиром.
В спальне картина оказалась ещё хуже. На её кровати, поверх дорогого льняного покрывала, валялись дорожные сумки. На подушке спал незнакомый ребёнок, сжимая в липкой ладони надкушенный персик. Сладкий сок расплылся по светлой наволочке тёмным пятном.
Пальцы Оксаны до боли стиснули связку ключей в кармане. Она вкладывала в этот дом не только деньги — силы, время, душу. А теперь её уют превратили в придорожную ночлежку.
Она вернулась на веранду. Музыка уже смолкла — кто-то поспешил выключить шансон. Пятнадцать человек напряжённо следили за каждым её движением.
— Ну здравствуй, Оксаночка, — Тетяна Васильевна растянула губы в притворной улыбке. — Решили вот сюрприз устроить. Чего добру пустовать?
Оксана медленно оглядела столы, заваленные объедками, вытоптанный газон и поломанные цветы.
— Снова решили отдохнуть за чужой счёт? Не выйдет, — отчеканила она, повышая голос. — Я каждому звонила. Всем без исключения сказала: дом закрыт.
Из-за стола тяжело поднялся грузный мужчина в растянутой майке — Богдан, тот самый дядя с Урала.
— Эй, хозяйка, чего орёшь? — он упёрся руками в бока. — Мы к Тарасу приехали. Он нас позвал. Ты тут не барыня, чтобы родню выставлять.
— Тарас здесь ничего не решает. Участок оформлен на меня, — спокойно, но жёстко ответила Оксана, переводя взгляд на мужа. — У вас есть десять минут, чтобы собрать вещи. Ровно десять. Потом я вызываю полицию и пишу заявление о взломе и незаконном проникновении. Камеры на доме всё зафиксировали.
В толпе послышался тревожный ропот, люди начали переглядываться, и напряжение повисло в воздухе, словно перед грозой.