Он трясся от злости и холода, поцарапанный шипами, в мокрой рубашке, прилипшей к телу. С рукавов и волос стекали струйки воды.
— Я подаю на развод! Слышишь меня?! — перекрывая плеск затихающих струй, выкрикнул Тарас. — С такой ведьмой я жить не стану!
Оксана даже не повысила голоса:
— И всё своё сегодня же вывезешь из моей квартиры.
Двор напоминал поле после урагана. Никто уже не спорил и не пытался качать права. Продрогшие, злые, слипшиеся от грязи, гости молча запихивали отсыревшие сумки и коробки в багажники и спешили убраться. Тетяна Васильевна высунулась из окна автомобиля, намереваясь бросить напоследок что‑то обидное, но струя из ближайшего разбрызгивателя с силой хлестнула по стеклу. Ей пришлось поспешно поднять его, чтобы не залило салон.
Спустя семь минут последняя машина, буксуя в размокшей земле, вырвалась на просёлочную дорогу. Оксана подошла к щитку управления и щёлкнула выключателем. Вода стихла. В воздухе повисла тишина, прерываемая лишь мерным капаньем с листьев и навеса.
Она медленно обошла участок. Газон превратился в кашу, клумбы были истоптаны, в доме на столешнице остались свежие царапины. Предстояла большая уборка и смена замков. Но сожаления не было. Внутри — ни горечи, ни сомнений. Только спокойствие, к которому она так давно стремилась.
Уже в понедельник Оксана подала документы на расторжение брака. Тарас попытался устроить сцену у юриста, требуя «честного раздела» накоплений, однако быстро поник, когда ему напомнили: дом и квартира приобретены ею задолго до свадьбы. В итоге он перебрался к матери — в тесную, захламлённую двухкомнатную квартиру.
Через полгода общие знакомые донесли, что его жизнь стала настоящим испытанием. Тетяна Васильевна требовала постоянного присутствия сына рядом, разыгрывая приступы недомогания всякий раз, когда он задерживался на работе или собирался встретиться с друзьями. О личной жизни не могло быть и речи: каждая женщина, появлявшаяся рядом, быстро исчезала — свекровь умело устраняла «конкуренток». Тарас остался служить тому человеку, чью сторону так яростно принял в тот день.
А Оксана занялась домом: восстановила ворота, привела в порядок двор и завела крупного золотистого ретривера по кличке Бархан. По выходным она приезжала в своё поместье, варила крепкий кофе и устраивалась в кресле на веранде. Теперь порог её дома переступали только те, кого она приглашала сама. И она твёрдо знала: больше никто не ворвётся в её жизнь без разрешения.