Гул усилился, кто‑то раздражённо цыкнул. Плотная женщина в пёстром сарафане — Лариса — всплеснула руками и с укором уставилась на Оксану:
— Ты в своём уме? Мы с дороги, дети измотаны! Куда нам сейчас деваться?
— Оксана, перестань устраивать цирк перед роднёй! — Тарас шагнул к жене почти вплотную. Его лицо налилось багровым, на виске дёргалась жилка. — Никто никуда не поедет. Мы остаёмся на выходные. А ты иди в дом и остынь.
— Десять минут, Тарас. Отсчёт уже начался.
— Замолчи! — сорвался он и резко вскинул руку, то ли намереваясь схватить её, то ли оттолкнуть.
Оксана не стала ждать, чем это закончится. Она мгновенно отклонилась в сторону и, собравшись с силами, толкнула мужа обеими ладонями в грудь. Тарас потерял равновесие. Подошвы кроссовок поехали по скользкой плитке, залитой жирным маринадом. Он отчаянно взмахнул руками, но уже через секунду полетел назад — прямо в разросшийся куст парковой розы.
Колючие ветви сомкнулись над ним с сухим треском.
— Да вытащите меня отсюда! — донёсся приглушённый крик из зелёной чащи.
Тетяна Васильевна вскрикнула и бросилась к клумбе. Богдан сжал кулаки и двинулся в сторону Оксаны.
— Всё, доигралась. Слишком умная стала?
Она не отступила. Лишь спокойно сделала шаг к стене дома, где располагался неприметный металлический щиток. Откинув крышку, Оксана уверенно повернула главный рычаг системы автоматического полива.
В трубах глухо хлопнуло. В ту же секунду по всему участку из земли выскочили форсунки. Мощные струи ледяной артезианской воды хлестнули во все стороны разом.
Напор оказался таким, что пластиковые стаканы смело со столов. Вода обрушилась на раскрытые палатки, мгновенно пропитав спальники и сумки с одеждой. Угли в мангале яростно зашипели, окатив веранду густым облаком пара. Нарезанный хлеб за считанные мгновения превратился в размокшую кашу.
Гости с криками повскакивали. Холодный душ накрыл их с головы до ног. Дети визжали и бежали к машинам. Женщины, поскальзываясь на раскисшей траве, пытались спасти вещи из заливаемых водой палаток.
— Выключи сейчас же! Ты с ума сошла! — вопила Лариса, прикрываясь размокшим картонным подносом.
Оксана стояла под сухим козырьком и без тени суеты наблюдала за происходящим.
— Я предупреждала: через десять минут вызываю полицию. А полив остановится только тогда, когда последняя машина покинет мой двор.
Тарас, насквозь промокший и исцарапанный, наконец выбрался из розовых зарослей; с его одежды ручьями стекала вода, смешиваясь с грязью и лепестками.