— София, никакого «мы» не существует, — жёстко, почти сразу отрезал Алексей. — И существовать не может. Это давно закончилось. Я люблю свою жену. А то, что когда-то случилось между нами… прости, но это было несерьёзно.
— Несерьёзно? — София словно обожглась этим словом. — Значит, вот как вы это называете?
— София, я не так хотел сказать…
Он осёкся. Ещё минуту назад её лицо светилось надеждой, глаза были живые, счастливые, а теперь в них будто разом погасли все огни.
— Ну зачем я тебе? — уже тише проговорил Алексей. — Я немолодой, женат во второй раз, из больницы почти не вылезаю. Ты красивая, добрая, нормальная девушка. У тебя всё впереди. Ты обязательно встретишь человека своего возраста, свободного, который сможет…
Договорить он не успел. Резкий хлопок пощёчины прозвучал в тесной ординаторской оглушительно громко. Голова Нечаева дёрнулась в сторону, по щеке тут же разлилось жгучее тепло. София резко развернулась и вылетела за дверь, так сильно хлопнув ею, что дрогнуло стекло.
— Ну разумеется, — глухо пробормотал он себе под нос. — Конечно, виноват опять я. Всё к чёрту…
Он сорвал с головы хирургическую шапочку и уже замахнулся, чтобы швырнуть её в дверь, но та неожиданно распахнулась. На пороге появилась Лариса Павловна — полноватая медсестра из приёмного отделения. Алексей машинально спрятал шапочку за спину.
— Алексей Дмитриевич, я вам дозвониться не смогла, — торопливо сказала она. — Пациента привезли, похоже, инфаркт. Сегодня на приёме Екатерина Андреевна, молодой врач. Она попросила вас позвать.
— Если вы забыли, я хирург, — раздражённо ответил он.
Щека всё ещё горела после удара, настроение было хуже некуда. Но через секунду он тяжело выдохнул:
— Ладно. Идёмте.
Нечаев натянул шапочку, надел маску и вышел следом за Ларисой Павловной.
В приёмном покое на каталке лежал пожилой мужчина. Седая борода торчала вверх аккуратным клином, лицо было серым, неподвижным. Рядом стояла маленькая сухонькая женщина и обеими руками сжимала его ладонь.
— Артём, миленький, не умирай, — повторяла она дрожащим голосом. — Не оставляй меня.
Екатерина Андреевна подбежала к Алексею и протянула ему плёнку ЭКГ. В её красивых тёмных глазах стоял откровенный страх.
«Совсем ещё девчонка», — мелькнуло у Нечаева.
— Реаниматолога вызвали? — спросил он, едва взглянув на кардиограмму.
— Там тяжёлый больной… я не была уверена… — Екатерина Андреевна растерянно замотала головой.
Алексей подошёл к пожилой женщине и осторожно, но настойчиво отстранил её от каталки.
— Всё будет хорошо. Вам дальше с нами нельзя.
Потом резко повернулся к молодой врачу:
— Бегом в реанимацию!
Он сам взялся за каталку и быстро покатил её к выходу.
«Только остановки сердца мне сейчас не хватало, — зло подумал он на ходу. — Наберут вчерашних студентов, а потом разбирайся…»
Минут через десять Алексей вышел из отделения интенсивной терапии. Екатерина Андреевна шла за ним почти вплотную, будто боялась отстать.
— Спасибо вам, Алексей Дмитриевич, если бы не вы… — она всхлипнула и прижала ладонь к губам.
— Вы что, первый день в больнице? — холодно бросил Нечаев. — Не знаете алгоритм действий? А если бы мы не успели? Если бы он умер у вас на руках?
Она побледнела ещё сильнее.
— Ладно, — устало смягчился он. — Не плачьте. Пойдёмте, кофе выпьем.
На то, чтобы утешать её по-настоящему, сил у него уже не оставалось.
Вернувшись в ординаторскую, Алексей сразу потянулся к телефону и набрал Викторию. Вызов сбросили. Он набрал ещё раз — теперь телефон был отключён.
«Обиделась, — с тяжестью подумал он. — Неужели правда ушла?»
Дверь тихо открылась.
— Алексей Дмитриевич, простите меня, — на пороге стояла София. Голос у неё был виноватый, глаза покрасневшие. — Вам сделать кофе? Я ещё шампанское принесла…
Ответить он не успел. На столе резко зазвонил стационарный телефон.
— Алексей Дмитриевич, — донеслось из трубки, — привезли молодого парня, подозрение на аппендицит. Анестезиолога поднимать?
— Пока только предупредите, — сказал Нечаев. — Я сейчас спущусь.
Он положил трубку, медленно поднял глаза на Софию и тяжело выдохнул.