— Значит так, София, поднимай операционную, — наконец сказал он, уже снова становясь не уставшим мужем, а хирургом.
— Поняла, Алексей Дмитриевич. Вы сами будете оперировать? Может, всё-таки кого-то вызвать на подмогу?
Нечаев устало усмехнулся.
— Кого именно? Семёнову, которая на последнем месяце беременности? Петрова, который наверняка уже отмечает так, что скальпель ему доверять опасно? У Анастасии Игоревны мать болеет и двое детей дома. Не станем ломать ей праздник.
После этого ночь окончательно потеряла границы. Больные поступали почти без перерыва: одного увозили в палату, другого уже заводили в приёмный покой. Лишь ближе к пяти утра больница, казалось, впервые за много часов выдохнула. В коридорах стало тихо, пациенты наконец уснули, возле входа не мигали огни очередной «скорой», а телефон на столе будто тоже решил помолчать.
— Неужели закончилось? — София зевнула и потянулась, разминая затёкшие плечи.
— Не сглазь, — коротко бросил Нечаев.
Он снова взял мобильный, посмотрел на экран, но так и не нажал вызов. Виктория, скорее всего, уже спала. Или не хотела с ним разговаривать.
— Может, всё-таки шампанского, Алексей Дмитриевич? — тихо предложила София.
— Нет. Стоит мне сделать хоть глоток — тут же кого-нибудь привезут на стол.
К утру в ординаторской появился молодой хирург Васильев, свежий, выспавшийся и немного растерянный.
— Как ночь прошла, Алексей Дмитриевич?
— Как обычно, — Нечаев потер лицо ладонями. — Сейчас все начнут просыпаться, приходить в себя после алкогольного наркоза и дружно вызывать «скорую». Справишься. Если что-то пойдёт не так — звони. Удачи, коллега.
София, уже в пальто, нерешительно остановилась у двери.
— Алексей Дмитриевич, вы на машине? Не могли бы подвезти меня до центра?
— Подвезу. Жду внизу, — ответил он и вышел.
Сев в автомобиль, Нечаев первым делом набрал номер жены. В трубке прозвучал ровный безжизненный голос: «Телефон выключен или находится вне зоны действия сети…» Он оборвал вызов, с досадой бросил аппарат на соседнее сиденье, повернул ключ и резко выехал со стоянки.
— Алексей Дмитриевич! Куда же вы? — София выбежала на крыльцо, но машина уже удалялась от больницы.
Подъехав к дому, Алексей долго смотрел на тёмные окна своей квартиры. «Значит, всё-таки ушла, — подумал он. — Сейчас напьюсь и просто провалюсь в сон». С этой мыслью он поднялся по лестнице.
В прихожей было темно и тихо. Нечаев снял пальто, наклонился к ботинкам — и вдруг услышал знакомый голос:
— Привет. Как прошло дежурство?
Он выпрямился так резко, будто его окликнули в операционной.
— Я был уверен, что ты ушла. Почему телефон выключен?
— Я действительно ушла, — спокойно сказала Виктория. — А потом вернулась. Представила, как ты приходишь в пустой дом, достаёшь бутылку, напиваешься и засыпаешь где-нибудь на диване.
— Именно это я и собирался сделать, — признался он и невольно улыбнулся.
Он подошёл к ней. Виктория прижалась к нему, и вся ночь — кровь, усталость, звонки, чужая боль — на мгновение отступила.
— Совсем вымотался? — спросила она.
— Я люблю тебя, — ответил он хрипло, почти задыхаясь от нахлынувшей нежности.
— Есть хочешь?
— Умираю.
— Тогда пойдём. Будем встречать первый день нового года.
Нечаев ел и думал: если бы Виктория правда не вернулась, он бы не выдержал. Следующий Новый год они встретят вместе — чего бы это ни стоило. Он больше не позволит себе дежурить в такую ночь, даже если придётся спорить до увольнения. Но вслух Алексей ничего не сказал. Зачем обещания? У него ещё будет время доказать ей делом: он любит, он готов беречь её, он сделает всё ради неё и ради их семьи. Ведь спасать нужно не только пациентов. Иногда важнее всего успеть спасти собственный дом.
«В любой день в больнице можно встретить тех, у кого сегодня лучший день жизни, худший день жизни, первый день жизни — или последний».
Роман Корнеев
«Больно! Больной — от слова боль. И всегда кажется чудовищно несправедливым: почему именно со мной?»
Цитата из к/ф «Дни хирурга Мишкина»