Архип с Митрофаном по рукам ударили, загодя решили, вырастут дети, поженят их.
О самих ребятишках никто и не думал спрашивать — старшим, мол, виднее. Так что Дарина Кравченко с ранних лет считалась суженой Игорю Полищуку Ружнику.
Однако мальчик рос хилым, бледным, без особой силы — это замечали все. Родители тешили себя надеждой: вот повзрослеет, окрепнет, войдёт в пору — и всё наладится. Но чуда не случилось. Что в пятнадцать лет он был слаб здоровьем, что в восемнадцать — всё таким же и остался.
Может, и сыграли бы свадьбу раньше, да болезнь Игоря Полищука останавливала — не спешили, всё откладывали на потом. А в прошлом году Игоря Полищука не стало. Впрочем, и без того было ясно: не до женитьбы ему — лежал тихо, на гулянья не ходил, отцу почти не помогал.
Николай Назаренко огорчился: не срослось, да и разве угадаешь, каким ребёнок вырастет. Вот и с Игорем Полищуком так вышло — Дарина Кравченко осталась без жениха. Сама же девушка о нём и не задумывалась — не примечала его вовсе, просто подчинялась родительской воле.
Прошёл год. Пора бы дочку замуж отдавать, да сватов всё нет. И тут Никита Домбровский, человек поживший, в семейных делах сведущий, приметил Дарину Кравченко — статную, складную. Провёл ладонью по густой бороде, глянул пристальнее, и мысль мелькнула: чем не хозяйка в его доме? В том, что отказа не будет, он не сомневался.
А кто осмелится перечить, когда хозяйство крепкое, достаток в доме? Намекнул он отцу, что неплохо бы заслать сватов к Дарине Кравченко, тот шепнул жене — и слух пополз по округе. Вскоре Николай Назаренко уже точно знал: Никита Домбровский выбрал его младшую дочь. Оставалось лишь дело уладить — сосватать, а там и под венец недалеко. Стало быть, свадьбе быть.
С одной стороны, Николай Назаренко радовался: нашёлся для Дарины Кравченко жених. С другой — тревога не отпускала. Никита Домбровский человек суровый, недаром судачат, будто прежнюю жену со свету сжил. Всё же отец надеялся, что такую долю его дочь минует, да и жить будет не в нужде.
А вот сама Дарина Кравченко свою судьбу уже наперёд корила. Видела она Никиту Домбровского однажды и не помышляла, что он на неё глаз положит. Он старше, и по имени-то назвать страшилась — только почтительно: Никита Домбровский. А ещё три года назад и вовсе говорила — дядя Никита Домбровский.
Людмила Петренко вновь раскрыла сундук с приданым, перебирая вещи, что готовила для дочери, и позвала её:
— А полотенца вышитые принеси, забыла, что ли?
Дарина Кравченко направилась в горницу словно под надзором, взяла аккуратно сложенные полотенца и молча подала матери. Вышивала она их с теплом в сердце, грезя о будущей жизни. Только ни несчастного Игоря Полищука, которому была обещана ещё ребёнком, ни тем более Никиту Домбровского в тех мечтах не было. Игорь Полищук не виноват, что родился слабым, да и она не виновата, что отцы всё решили заранее. И уж точно не для Никиты Домбровского она иглу в руки брала, не о нём думала. Пока никого у неё на примете не было, хоть и девятнадцатый год пошёл.
художник Сергей Лысенко
Для Дарины Кравченко та неделя тянулась в постоянной тревоге. Каждый раз, заслышав собачий лай, она вздрагивала — не к ним ли гости? Но однажды Николай Назаренко столкнулся с Ростиславом Зелинским, отцом Никиты Домбровского. Тот, прищурив слабые глаза, махнул сухой рукой и произнёс:
— Не обессудь, Николай Назаренко, Никита Домбровский мой нынче к семье Бойко свататься станет… слыхал, поди, о них — это те, что в Коцюбинском живут.
Николай Назаренко только моргал, не зная, как и принять такую весть. Вроде разговоры были, надежда теплилась — а выходит, всё обратно повернулось.
— Не взыщи, — повторил Ростислав Зелинский, — сватов ведь не засылали, так что и спроса с нас нет.
Николай Назаренко крякнул, повёл плечами.
— Раз не сватали, значит, и обиды держать не на что.
— Ну вот и разойдемся, ты уж без обиды.