— Ну что ж, тогда разойдёмся по‑доброму, без обид.
— Да какие уж тут обиды, договорённости ведь не было, — согласился Николай Назаренко.
С этими словами он и отправился домой, сам не понимая, радоваться ему или огорчаться. Если честно, Никита Домбровский никогда ему особо не нравился. Да и сам Никита Домбровский, видно, сделал выбор в пользу достатка: семья Бойко давно слыла людьми при деньгах, золотишком промышляли. Невеста у них хоть и не первой молодости, зато с приличным приданым. Видать, решил Никита Домбровский ещё крепче зажить.
— Ну вот, отказался от нас Никита Домбровский, — объявил Николай Назаренко, переступив порог.
— Да как же так? — Людмила Петренко всплеснула руками и тяжело вздохнула.
— Мы для него, выходит, нищие… к семье Бойко поедет свататься.
Людмила Петренко тихо опустилась на лавку, сложив ладони на коленях.
— Может, оно и к лучшему. Жалко мне Дарину Кравченко, замучил бы он её.
— Чего ж тут лучшего? В девках вековать — лучше? Чтобы люди пальцем тыкали? — рассердился Николай Назаренко.
Сначала с Игорем Полищуком не сладилось, теперь и Никита Домбровский отказался… А ведь если бы уже сосватал, назад бы не пошёл — так не принято. Но раз всё ограничилось разговорами да намёками, значит, и спроса нет. И всё же на душе у Николая Назаренко было неспокойно: третья дочь без жениха остаётся.
— Ничего, Николай Назаренко, найдётся для Дарины Кравченко жених, девка она у нас видная.
— Кто найдётся? — зыркнул он сердито.
Людмила Петренко запричитала:
— Что ж ты сердишься, разве мы виноваты?
Он и сам понимал — вины ничьей нет, да только судьба так повернулась.
Дарина Кравченко стояла у печи и, затаив дыхание, слушала разговор. Сказать что‑нибудь боялась, а сердце колотилось от облегчения: не приедет Никита Домбровский, не придётся ей косу расплетать и под венец идти с тем, кого страшилась.
— Ну-ну, радуйся! — с ехидцей бросил Николай Назаренко. — Осталась без сватов… небось подружкам жаловалась, а слух и до Никиты Домбровского дошёл…
— Что ты, тятя, ни слова никому не сказала, молчала, будто воды в рот набрала.
— Может, и молчала, да вижу — счастлива… Погоди, останешься в девках — тогда не до плясок будет.
Он стянул валенки, взобрался на печь и, отвернувшись к стене, вскоре захрапел.
— Ну, Дарина Кравченко, к добру ли, к худу ли, а миновала тебя эта участь с Никитой Домбровским. Только вот что хуже — за него замуж выйти или вовсе без жениха остаться, — тихо сказала Людмила Петренко.
Дарина Кравченко вздохнула. В глубине души она всё ещё надеялась, что однажды посватает её хороший человек — только бы не Никита Домбровский.
***
Зима выдалась ослепительно белой: с самой осени землю укрыл снег, а в январе ударили такие морозы, что и носа из избы не высунешь. По вечерам Дарина Кравченко занималась вышивкой, Людмила Петренко пряла, Николай Назаренко чинил валенки.
Сугробы лежали до самой весны, будто и не собирались сходить. А потом солнце пригрело, и снег разом осел, растаял. Снова пошли разговоры о посевах да о будущих покосах.
Лето пришло знойное, с частыми ливнями и грозами — всё к богатому урожаю. Дарина Кравченко сгребала сено, не поднимая головы. Щёки пылали от жары; мечталось добраться до прохладной воды, но тянуть нельзя — в такую пору день целый год кормит.
Вдруг перед ней возник кувшин. Сильные руки протягивали его, и она сперва заметила только их, не решаясь поднять взгляд.
— На, попей. Гляжу, совсем умаялась.
Дарина Кравченко вскинула глаза — перед ней стоял Остап Ковальчик из соседнего села, видно, и их покос рядом.
— Бери, не стесняйся, вода свежая.
Она молча приняла кувшин.
— Так много… кружку бы…
Остап Ковальчик обернулся: в нескольких шагах лежали его вещи. Он достал кружку, налил воды и подал ей. Дарина Кравченко припала к ней так жадно, что не сразу оторвалась.
— Что ж ты без передышки работаешь? Так ведь и силы недолго растерять, — спросил он просто, без тени насмешки.
Отдала кружку, вздохнула, улыбнулась.