Теперь я уже почти не сомневалась: за этой истерикой прячется что-то совсем не случайное.
Утром, когда Дмитрий ушёл на работу, я достала ключи от дедушкиного дома. Странная деталь: лежали они у моего мужа, а вовсе не у той самой «заботливой» родни, которая так громко переживала за наследство. Я собралась и поехала за город.
Дом встретил меня глухой тишиной, пыльным воздухом и едва уловимым запахом сушёных яблок. Я не стала бродить по комнатам без цели, а сразу принялась разбирать старый письменный стол. Ящики открывались туго, будто тоже не хотели выдавать чужие тайны.
Искать пришлось недолго.
В самом нижнем отделении обнаружилась толстая папка, набитая бумагами. Я раскрыла её — и всё встало на свои места. Там лежали квитанции за коммунальные услуги, аптечные чеки, накладные на стройматериалы, договоры на починку крыши и замену газового котла. Целая стопка документов за несколько лет.
И везде, абсолютно везде, за последние четыре года плательщиком был указан один и тот же человек — Дмитрий. Мой муж.
Я опустилась на продавленный диван и несколько минут просто смотрела на эти бумаги.
Мой тихий, скромный Дмитрий, который никогда не выпячивал свои поступки, всё это время молча тащил на себе деда. Покупал лекарства, оплачивал счета, ремонтировал дом, привозил продукты. И ни разу не сказал мне об этом.
Почему? Да потому что прекрасно знал: я сразу начну кипеть и спрашивать, почему его мать с Оксаной даже пальцем не пошевелили.
В этот момент во дворе скрипнула калитка. Я выглянула и увидела на пороге худенькую пожилую женщину в ярком цветастом платке.
— Ой, а ты кто такая будешь? — прищурилась она, разглядывая меня. — Жена Дмитрия, что ли? Мария?
— Здравствуйте. Да, это я. А вы?..
— Алёна я, соседка. Тут меня все бабой Алёной зовут. Слава богу, приехали! А то я уж думала, что та особа всё тут под себя подомнёт.
— Какая особа? — спросила я, хотя ответ уже угадывался.
— Да сестрица Дмитрия, Оксана эта! — всплеснула руками баба Алёна. — Дмитрий-то наш каждые выходные сюда мотался. То крышу чинил, то врача деду Олегу из города привозил, то продукты таскал. Дед на него не нарадовался.
Она сердито поджала губы и продолжила:
— А эта страдалица явилась один-единственный раз за пять лет. Осенью прошлой. На такси прикатила, в доме всё перерыла и давай на деда Олега орать: мол, пиши дарственную на меня, тебе всё равно недолго осталось, а у меня дети.
У меня внутри похолодело, хотя удивления уже почти не было.
— Дед её тогда так со двора выгнал, что она до станции без остановки неслась, — добавила соседка. — Визжала, ругалась, клялась, что ноги её больше здесь не будет.
Я поблагодарила бабу Алёну, аккуратно переложила все квитанции и договоры в сумку, заперла дом и поехала обратно.
На душе у меня вдруг стало удивительно спокойно. Знаете это ощущение, когда у тебя на руках флеш-рояль, а соперники уверены, что играют в «Чапаева»?
В тот же вечер я сама набрала свекровь.
— Нина Павловна, добрый вечер. Мы с Дмитрием всё обсудили. Приезжайте завтра к нам вместе с Оксаной. Давайте уже окончательно решим этот вопрос.
На следующий день они появились почти бегом — довольные, сияющие, будто уже выиграли главный приз. Оксана, кажется, в мыслях уже клеила обои в прихожей дедушки Олега, а свекровь несла бланк отказа с таким видом, словно держала акт капитуляции вражеского войска.
— Ну что, Димочка, ручка у тебя найдётся? — бодро начала Нина Павловна прямо с порога.
Дмитрий, которого я накануне подробно подготовила к этому разговору, был проинструктирован мной от и до.