За окном метель будто и не собиралась униматься: снег сыпал густо, бесконечно, заметая дорожки и скрывая всё вокруг под белой тяжестью. Марина вспомнила, что в заборе между участками есть место, где несколько досок можно отогнуть. Они с Сергеем раньше именно так ходили к соседям — напрямик, не обходя по дороге.
Проваливаясь в сугробы почти по колено, она добралась до соседского дома и начала стучать в дверь так отчаянно, что сама испугалась этого звука.
— Кого там принесло среди ночи? Убирайся, а то пальну! — послышался изнутри хриплый сонный голос.
— Это Марина! Откройте, пожалуйста!
Дверь наконец распахнулась. Андрей Петрович стоял на пороге, хмурый, в накинутой на плечи куртке.
— Простите, что подняла вас… — Марина едва переводила дыхание и сбивчиво рассказала, что произошло. Она умолчала только об одном: что Игорь был не случайным человеком, а частью её прошлого.
Сосед слушал внимательно, и лицо его становилось всё суровее.
— Сергея Михайловича у нас тут каждый уважал, — сказал он наконец. — Хороший был человек. Я ему, можно сказать, обязан. Ногу мне тогда спас, лекарства доставал, помогал, когда совсем плохо было.
Марина растерянно посмотрела на него.
— Он мне ничего такого не рассказывал… Говорил только, что сюда на рыбалку ездит.
— Значит, не любил хвастаться, — коротко ответил Андрей Петрович. — Ладно. Пошли.
Он снял со стены ружьё, проверил его и вместе с Мариной направился обратно.
Когда они вошли в дом, Игорь стоял в коридоре, всё ещё злой, но уже заметно протрезвевший от испуга. Андрей Петрович поднял ружьё и грозно сказал:
— Ну-ка, выходи сюда. Тебя в дом пустили, а ты решил хозяйку пугать? Женщину обижать вздумал?
— Да я никого не обижал! — Игорь сразу поднял руки. — Я просто поговорить хотел. Опустите ружьё, пожалуйста.
— Будешь сидеть тихо — доживёшь до утра. Ещё раз начнёшь буянить — вылетишь отсюда в сугроб, понял?
— Понял… Я перебрал. Больше такого не будет, честное слово, — пробормотал Игорь.
В этот момент он показался Марине не страшным, а жалким. Она смотрела на него и с горечью думала, как же долго носила в памяти образ человека, который на деле оказался обычным трусом.
Ночь тянулась мучительно медленно. Казалось, рассвет никогда не наступит. Ветер к утру стих, но снег продолжал падать — мягко, упрямо, будто за ночь ему мало было завалить весь мир.
Игорь сидел мрачный, опустив глаза. Когда пытался извиняться, на Марину не смотрел. Они молча пили кофе, и в этой тишине каждое слово казалось лишним. Потом с улицы донёсся гул мотора: к дому подбирался трактор.
Марина поставила чашку на стол.
— Тебе пора.
Игорь поднялся.
— Прости меня. Я сам не понимаю, что на меня нашло…
Она ничего не ответила.
Он вышел, а Марина осталась у окна. Она видела, как трактор обогнул огромный снежный вал, под которым угадывалась машина Игоря, потом двинулся вперёд. За ним медленно, рывками, покатил и автомобиль.
Примерно через час трактор проехал обратно. Марина оделась и вышла на улицу. Андрей Петрович уже стоял у забора и лопатой разгребал снег, прокладывая ей проход от дома.
— Немного расчистил, — сказал он, не поднимая головы. — Уехал твой гость? Ты бы, Марина, больше кого попало в дом не пускала.
— Не буду, — тихо ответила она. — Я тоже сегодня в город поеду. Завтра на работу. Спасибо вам, Андрей Петрович.
— Да брось. Не за что. Сергея Михайловича жалко… Хороший был мужик. Если что понадобится — звони. За дом не волнуйся, присмотрю.
На прощание Марина обняла соседа. Потом вернулась, обошла комнаты, проверила окна, выключила всё, что нужно было выключить, заперла дверь и поехала в город.
Дорога была тяжёлой, но мысли давили сильнее. «Хорошо, что эти каникулы закончились, — думала она. — И надо же было Игорю застрять именно возле нашего дома… Хотя, наверное, ничего просто так не случается. Может, эта встреча была нужна мне, чтобы наконец выкинуть прошлое из головы. Господи, как стыдно вспоминать, сколько я по нему страдала… А Сергей… Я ведь думала, что не любила его. А теперь только о нём и думаю. Плачу, вспоминаю, жалею о каждом несказанном слове. Как мало я успела ему дать. Как мало сказала. А ведь я благодарна ему за каждый день рядом… Пусть квартира достанется его бывшей жене. Я всё равно не смогу жить там без Сергея».
Но та женщина больше не объявлялась. В суд Марину так и не вызвали. Прошли положенные полгода, и квартира официально перешла к ней. Марина продала её, купила себе жильё скромнее — одной ей большего и не требовалось. Оставшиеся деньги она передала другу Сергея и попросила отдать их его бывшей жене.
Иногда мы слишком поздно понимаем, кто был для нас по-настоящему дорог. Осознание приходит уже тогда, когда человека нельзя обнять, нельзя попросить прощения, нельзя сказать главное. И это прозрение, увы, не уменьшает боль — оно лишь делает её глубже.
«Мы часто не замечаем момента, после которого жизнь уже не станет прежней. Живём рассеянно, тратим дни впустую, а когда наконец начинаем понимать — бывает поздно. Поздно — самое страшное слово».
Циля Вайнер
«Какие минуты были в жизни самыми важными, узнаёшь только тогда, когда вернуть их уже невозможно».
Агата Кристи