И в каждой, даже самой потёртой квитанции, в строке «Покупатель» отчётливо было напечатано: Степан Саввич.
Он вышел в прихожую и небрежно швырнул связку ключей на тумбу у стены.
— Земля — твоя, Тетяна, — произнёс он глухо, будто ставил точку. — Но то, из каких материалов на ней стоит дом, — это уже совсем другая история.
— Ты что выдумываешь, дед? — поморщился Тарас. — Дом — это объект недвижимости. Цельная конструкция.
— Недвижимостью он станет, когда получите акт ввода в эксплуатацию, — спокойно возразил Степан Саввич. — А пока по документам это всего лишь садовый домик.
Он натянул старую куртку и повернулся к дочери.
— Пойдём, Олена. Надо к Михайло на базу заехать.
— Папа, зачем? — Олена вытерла лицо рукавом, пытаясь справиться со слезами.
— За инструментом. Бензопилы возьмём. И домкраты. Я знаю, как сруб собирать по всем правилам. И разобрать его аккуратно — тоже умею.
Внутри старенькой «Нивы» пахло сыростью и бензином. На заднем сиденье всхлипывал семилетний Иван.
— Пап, а мы куда теперь? — голос Олены дрожал. — У нас ведь ни денег, ни жилья…
— Переживём у Михайло в бытовке. Там печь есть, не замёрзнем, — ответил он ровно, выезжая на трассу. — Они решили, что уже владельцы коттеджа. А по факту на участке просто склад моих стройматериалов. И я его освобожу. Кто платил — тому и принадлежит.
Утро понедельника в престижном посёлке разорвалось тяжёлым гулом дизелей.
Тарас вскочил с кровати, не сразу понимая, что происходит. Сквозь жалюзи он увидел картину, от которой у него похолодели ладони.
По аккуратно уложенному рулонному газону, вминая его в грязь, медленно разворачивался массивный автокран. Следом притормозили два длинных грузовика. Из старого микроавтобуса высыпали крепкие мужчины в оранжевых касках, деловито разматывая тросы и кабели.
Посреди двора стоял Степан Саввич. На капоте «Нивы» были разложены чертежи.
— Осторожно работаем! — командовал он, перекрывая шум моторов. — Брус профилированный, не царапать! Венцы мелом помечайте по часовой! Михайло, стропы под кровлю заводи!
Тарас выскочил на крыльцо в одних спортивных штанах, не замечая утреннего холода.
— Вы что делаете?! — сорвался он на крик. — Это моя территория! Сейчас полицию вызову!
— Проснулся хозяин земли, — даже не повернувшись, ответил Степан Саввич, делая записи в блокноте. — Отойди подальше. Кран стрелу поднимет.
— Это мой дом! Это грабёж!
Старик наконец посмотрел на него.
— Дом? Я с утра выписку из реестра получил. Земельный участок зарегистрирован. А строений на нём нет. Пустое место.
На шум выбежала Тетяна. Её лицо пылало от злости.
— Мы документы на регистрацию подали!
— Подали — не значит получили, — спокойно парировал Степан Саввич и достал из-за пазухи толстую жёлтую папку. — А вот накладные на сорок кубов леса, окна и металлочерепицу. Оплата — моя. Договор вы со мной расторгли. С участка выставили. Значит, я забираю своё. Фундамент трогать не буду — он в земле. А сруб — конструкция разборная. Михайло, начинаем с крыши.
Раздался металлический скрежет: рабочие принялись аккуратно снимать листы кровли.
Тарас метнулся за телефоном. Через пятнадцать минут во двор въехал полицейский УАЗ. Из него неторопливо выбрался участковый — полный капитан с усталым взглядом.
— Что случилось? Драка есть? — лениво поинтересовался он, поправляя фуражку.
— Товарищ капитан! — Тарас почти схватил его за рукав. — Они разбирают мой дом по бревну! Примите меры!
Капитан перевёл взгляд с кранов на старика.
— Степан Саввич? Доброе утро. Что за демонтаж с самого рассвета?
— Хозяйственный спор, — невозмутимо ответил тот и передал папку. — Вот подтверждения оплаты всех материалов. До последнего самореза. Граждане отказались рассчитываться. Я, как собственник имущества, вывожу его. Основание — отсутствие оплаты и расторжение договора. Землю не трогаю, только своё забираю.
Участковый долго перелистывал документы, время от времени шмыгая носом. Затем посмотрел на побледневшую Тетяну.
— Право собственности на дом у вас оформлено? — спросил он спокойно.