Я следила, как светлые обрывки ватмана лениво кружатся в воздухе и ложатся на ковёр, напоминавший подтаявшее ванильное мороженое. Ольга Сергеевна возвышалась над этим бумажным снегом с выражением человека, изгнавшего из дома нечистую силу, хотя на самом деле она только что разорвала результат трёх месяцев моих бессонных ночей. В столовой густо тянуло запечённым гусем и тяжёлым дорогим ароматом её духов, от которых у меня неизменно начинало першить в носу. Родня за длинным столом застыла с поднятыми вилками, будто все разом превратились в живую композицию под названием «Сейчас будет скандал».
— Бездарность, — бросила Ольга Сергеевна, и в плотной тишине её голос прозвенел почти торжественно. — Мария, ты ведь сама понимаешь: это не тянет даже на работу первокурсника. И вот это ты собиралась нести на Совет директоров «Арт-Девелопмента»? Решила опозорить мою фирму? Свою фамилию можешь пачкать сколько угодно, но мою трогать не смей.
Я ощутила, как пальцы мгновенно похолодели. Серебристый карандаш, зажатый в кармане пиджака, вдруг показался раскалённым металлическим стержнем. Я перевела взгляд на мужа. Дмитрий с необычайным усердием рассматривал узор на фарфоровой тарелке, словно именно там был спрятан чертёж спасения человечества. Глаз он так и не поднял. Даже тогда, когда его мать принялась рвать лист ватмана, на котором я вручную вычерчивала узлы примыкания кровли для «Северного парка».
Опять промолчит. Что ж. Прекрасно.
— Чего застыла? — Ольга Сергеевна коснулась идеальной укладки, поправляя прядь, которой и так было некуда выбиться. — Слёзы собираешь? Прибереги для ванной. Здесь, между прочим, приличные люди.
И тогда я захлопала. Сперва неторопливо, почти театрально, а затем всё быстрее, резче, громче. Ладони встречались сухо и звонко, как выстрелы в пустом зале. Двоюродная сестра Дмитрия, Кристина, дёрнулась и уронила салфетку на колени. Ольга Сергеевна нахмурилась; её брови сошлись к переносице, вытянув наружу ту самую глубокую складку, которую она каждое утро старательно прятала под тональным кремом.
— Что это значит? — произнесла она, и впервые за весь вечер в её интонации мелькнуло что-то похожее на растерянность.
— Я вам аплодирую, Ольга Сергеевна, — ответила я, продолжая улыбаться. Губы казались мне чужими, натянутыми на зубы, словно высохшая кожа на барабан. — Это было великолепно. Правда, браво. Вы только что сделали то, на что мне самой не хватало решимости все эти годы.
Я поднялась из-за стола. Стул мерзко царапнул ножками паркет. Наклонившись, я взяла с пола один из обрывков — тот самый, где в угловом штампе стояла моя подпись и печать лицензированного проектировщика, — и бережно положила его на край тарелки свекрови. Прямо в жирный след от гусиного соуса.
— Благодарю за освобождение, — тихо сказала я, но услышали, кажется, все до единого.
— Сядь, Мария, не устраивай цирк, — наконец выдавил Дмитрий и потянул меня за рукав.
Я опустила глаза на его пальцы, лежавшие на моём локте. Мягкая, ухоженная ладонь, ровные ногти, ни одной мозоли. Рука человека, который за всю жизнь не поднимал ничего тяжелее папки с документами, заранее подготовленными чужими руками. Я медленно, по одному, сняла его пальцы со своей ткани.
Вот, значит, как выглядит финиш десяти лет забега под названием «будь удобной невесткой».
— Знаешь, Дмитрий, — я повернулась к нему уже спокойно, — твоя мама в одном права. Позорить фамилию Соколовых действительно ни к чему. Поэтому завтра я верну себе прежнюю. Девичью. Она мне всё-таки ближе.
Из столовой я вышла, ни разу не обернувшись на оцепеневших родственников. В прихожей сорвала с вешалки пальто, даже не проверяя, чьё оно. Уже на ходу поняла: моё. Серое, купленное когда-то на первую премию, которую я заработала сама. В кармане по-прежнему лежал мой «Rotring». Я стиснула его так крепко, что грани больно врезались в ладонь.
Снаружи Харьков встретил меня влажным весенним воздухом. Я шла к машине и чувствовала, как внутри медленно отпускает тугой узел. С каждым шагом тело становилось легче, будто с плеч снимали слой за слоем невидимую тяжесть. В голове пульсировала только одна цифра: девять утра. Именно в это время инвесторы из «Арт-Девелопмента» должны были собраться в офисе Ольги Сергеевны, чтобы поставить подписи под финальным соглашением по «Северному парку». А всё это соглашение держалось на одном-единственном пункте — на моём участии в проекте в качестве главного архитектора.