Мария спокойно достала со своей полки в холодильнике пластиковый контейнер. Оттуда она вынула два яйца, аккуратно разрезала спелый авокадо и положила на тарелку ломтик цельнозернового хлеба.
Тарас стоял посреди кухни с пустой кружкой и мрачным выражением лица.
— А кофе где? — недовольно буркнул он, заглядывая в жестяную банку. — Тут на дне одна труха осталась.
— Свой зерновой я держу в шкафу в спальне, — ровным голосом ответила Мария, разогревая сковороду. — А растворимый, который ты обычно пьёшь, закончился ещё во вторник. Ты обещал купить и забыл.
Он что‑то раздражённо прошипел сквозь зубы, налил из фильтра холодной воды, осушил кружку одним глотком и, хлопнув дверцей шкафа, ушёл собираться. На работу Тарас отправился без завтрака — голодный и взвинченный.
Мария же провела смену в аптеке с удивительным для себя спокойствием. День был насыщенным: приём поставки, сверка накладных, проверка сроков годности, консультации покупателей. Всё требовало внимания, но она ловила себя на том, что усталости почти нет.
Во время обеда Наталия, её коллега, внимательно посмотрела на неё и усмехнулась:
— Маш, ты сегодня будто светишься изнутри. Выспалась наконец? А то последнее время ходила темнее грозовой тучи.
Мария сделала глоток кофе из термокружки и чуть приподняла плечи.
— Можно и так сказать. Просто избавилась от того, что тянуло вниз. Представляешь, сколько появляется свободного времени вечером, если не проводить полтора часа у плиты, жаря котлеты и варя борщи для взрослого мужчины?
Она коротко описала новую систему «раздельного быта», которую ввела дома. Наталия слушала, не перебивая, потом восхищённо присвистнула.
— Смелая ты. Мой бы устроил скандал века. Сказал бы, что я бессердечная. А Тарас что?
— Пока делает вид, что это временная блажь, — усмехнулась Мария. — Уверен, что я через пару дней сдамся и снова притащу пакеты из супермаркета. Но я не собираюсь возвращаться к прежнему.
После работы она шла домой не спеша. В руках не было тяжёлых сумок, плечи не ныли от веса покупок. По дороге Мария заглянула в небольшую кулинарию возле дома, взяла лёгкий салат с рукколой и креветками и свежий круассан к утру. Этого было достаточно.
Открыв дверь квартиры, она сразу почувствовала резкий запах гари. Сердце неприятно ёкнуло. Мария быстро прошла на кухню и остановилась на пороге.
На плите чадила старая сковорода, которую она давно собиралась выбросить. Внутри почерневшей массой прилипли к дну пельмени. Тарас с ожесточением скрёб металл лопаткой.
— Привет, — спокойно произнесла она и распахнула окно. — Решил освоить кулинарные навыки?
Он с грохотом бросил лопатку в раковину. Вид у него был одновременно растерянный и злой.
— Спасибо тебе большое! Купил пельмени по акции. Какая‑то соевая ерунда, всё развалилось и прилипло. Жена в доме есть, а я, как бесхозный холостяк, сам себе готовлю.
— Их нужно варить в кипящей воде, — терпеливо пояснила Мария, словно объясняла ребёнку. — А не выкладывать замороженными на сухую сковороду. И да, ты готовишь себе сам. Потому что продукты покупал на свои деньги.
— Маш, прекрати этот спектакль! — повысил голос Тарас. — Мне сегодня Галина звонила. Спросила, как у нас дела. Мне стыдно было сказать, что родная жена морит меня голодом!
— Так и скажи, — невозмутимо ответила Мария, выкладывая салат в красивую миску. — Заодно расскажи, что деньги, которые должны были пойти на нормальные продукты, ты перевёл на её массаж. Уверена, она оценит твою заботу. Может, пригласит тебя к себе на ужин.
Имя матери подействовало на него неожиданно. Тарас замолчал, отвёл взгляд и принялся молча отдирать обугленные остатки теста. К Галине он не поехал — Мария прекрасно понимала почему. Та обожала получать переводы на карту, но стоять у плиты ради взрослого сына давно не собиралась.
Эксперимент продолжался. Наступила суббота — день, который Мария обычно посвящала уборке и стирке. Она разобрала корзину с бельём: свои блузки, брюки, домашнюю одежду, полотенца отправила в машинку. Рубашки Тараса, футболки с пятнами пота и джинсы аккуратно сложила отдельной стопкой и оставила сверху на стиральной машине.
Запустив цикл, Мария протёрла пыль, вымыла полы в гостиной и своей части спальни. Территорию, где спал Тарас, она демонстративно обошла.
Ближе к полудню он наконец проснулся. Долго шумел в ванной, потом вышел в коридор с мокрыми волосами, обёрнутый полотенцем.
— Маш, а где моя голубая рубашка? Завтра с ребятами в бар собираемся, хотел её надеть.
Мария сидела на диване и аккуратно подпиливала ногти.
— Лежит на стиральной машине. Она грязная.
— В каком смысле? Ты же сегодня стирала, я слышал.
— Стирала. Свои вещи.
Он нахмурился.
— А мои почему не закинула? Тебе что, жалко было? Места в барабане полно.
Мария медленно отложила пилочку и посмотрела на него прямо, не мигая.
— Мне не жалко пространства в машинке. Но хороший гель для стирки, который не портит ткань и сохраняет цвет, стоит недёшево. И покупаю его я на свои деньги.
Она сделала паузу, словно собираясь продолжить и подробно объяснить, из чего складываются её бытовые расходы.