— Ты и правда считаешь, что из‑за лопнувшей подошвы стоит вскрывать наши накопления? — в голосе звучала покровительственная усмешка. — Сходи к сапожнику за углом: он проклеит, прошьёт капроновой нитью — и ещё пару зим отходишь. К чему такие траты?
От этого снисходительного тона у Оксаны привычно сводило челюсть. Она стояла в прихожей, сжимая в руках правый зимний сапог. Подошва разошлась почти по всей длине, образовав тёмную щель, из которой выглядывал влажный утеплитель. За окном мела февральская вьюга, дороги были щедро залиты реагентами, и едкая снежная каша за те двадцать минут, что она шла от остановки, пропитала обувь насквозь. Колготки можно было выжимать.
Оксана подняла взгляд. Тарас, прислонившись к косяку в гостиной, стоял в безупречно чистой домашней футболке — она гладила её накануне вечером — и тщательно протирал салфеткой экран своего новенького смартфона.
— Тарас, эти сапоги уже ремонтировали прошлой зимой, — сдержанно произнесла она. — Мастер тогда предупреждал: кожа у шва пересохла. В них невозможно ходить, они сразу намокают. Сегодня я дошла до дома и почти не чувствовала ступней. Мне нужна новая пара. Зима только началась.
Он тяжело выдохнул, убрал телефон в карман спортивных брюк и сложил руки на груди, словно готовился читать подчинённой лекцию.
— Оксана, мы ведь не дети. Мы же обсуждали бюджет. Копим на обновление машины. Ты сама видишь, какие сейчас цены. Если реагировать на каждую мелочь и бежать в магазин из‑за трещины на обуви, так и будем ездить на старой колымаге до старости. Надо уметь оптимизировать расходы. Я, например, экономлю на парковке — ставлю авто во дворах. А ты не можешь просто починить сапоги. Это нерационально.
Слово «нерационально» Тарас произносил особенно часто. Работая инженером-сметчиком, он привык мыслить категориями смет и затрат и переносил профессиональный жаргон в домашнюю жизнь.
Оксана молча наблюдала, как на светлом ламинате расползается лужица грязной воды, стекшая с испорченной обуви. Внутри будто щёлкнул невидимый механизм — тихо, но окончательно.
Перед глазами всплыл эпизод трёхдневной давности: курьер привёз большую коробку. Внутри — новенькая акустическая система для той самой «колымаги». Тарас тогда сиял, объясняя, что качественный звук в дороге — залог его спокойствия в пробках и, следовательно, крепких нервов. Стоимость этой «инвестиции в комфорт» превышала цену хороших кожаных сапог ровно втрое. Но его покупки назывались вложениями, а её потребности — прихотями.
Оксана работала старшим воспитателем в детском саду. Работа — шумная, утомительная, выматывающая до предела. Зарплата уступала мужниной, но каждый заработанный ею гривна уходил в общий котёл: продукты, бытовая химия, коммуналка, интернет. Тарас же аккуратно перечислял свою долю на отдельный счёт, к которому у неё доступа не было.
— Значит, говоришь, оптимизация? — тихо уточнила она, ставя сапог на резиновый коврик.
— Именно так, — удовлетворённо кивнул он, решив, что победил аргументами. — Давай установим правило: еда первой необходимости и квартплата — общие статьи. Всё остальное — одежда, косметика и прочее — каждый оплачивает сам. В режиме строгой экономии. Сокращаем издержки, Оксана. Никаких лишних расходов. Я готов начать с себя: буду есть просто — мясо и гарнир, без изысков.
— Хорошо, Тарас, — ровно ответила она. — Договорились. Строгая экономия. Каждый сам решает свои вопросы.
Она прошла в ванную, сняла промокшие колготки и подставила ступни под горячую струю. Вода обжигала, возвращая чувствительность. Ни слёз, ни скандала. Лишь холодная, прозрачная ясность.
Следующий вечер ничем не отличался от предыдущих. В половине седьмого Тарас вернулся домой. В прихожей он долго стряхивал снег с куртки, затем тщательно мыл руки, негромко насвистывая что‑то бодрое, и направился на кухню.
Ещё из коридора он уловил аромат. Воздух был пропитан запахом запечённой в фольге красной рыбы, чеснока и прованских трав. К этому примешивалась свежесть овощного салата.
Оксана сидела за столом. Перед ней — аккуратная керамическая тарелка с румяным стейком форели, ломтик лимона и салат из черри, рукколы и моцареллы. Она неторопливо отрезала кусочек, отправляла его в рот и листала что‑то в телефоне.
Тарас остановился в дверях кухни.