Тарас машинально потер ладони, шагнул к плите и приподнял крышку глубокой сковороды, уверенный, что внутри его ждет ужин.
Внутри оказалось пусто. Посуда была тщательно вымыта и сверкала так, будто в ней вообще ничего не готовили.
Он проверил духовку — ни противня, ни фольги, лишь темный остывший металл. Распахнул холодильник. На средней полке одиноко приткнулась небольшая пластиковая емкость, сверху прикрытая перевернутой тарелкой. Тарас снял ее и заглянул внутрь. Там лежали слипшиеся холодные рожки из самой дешевой пачки. На дверце холодильника стояла начатая бутылка бюджетного кетчупа.
— Оксана, я что-то не понял, — растерянно произнес он, оборачиваясь. — А ужин где?
— В холодильнике, — спокойно ответила она, не отрывая взгляда от телефона. — Макароны.
— Какие еще макароны? — в голосе Тараса прорезалось возмущение. — Я же чувствую запах рыбы. Ты запекла форель для себя, а мне сварила вот это?
Оксана неторопливо положила вилку, промокнула губы салфеткой и посмотрела на мужа абсолютно ровным, холодным взглядом.
— Тарас, мы вчера обсуждали экономию. Я пересчитала наш бюджет и пришла к выводу, что ты абсолютно прав: траты на продукты у нас завышены. Красная рыба — это излишества. Поэтому я пересмотрела рацион. Для тебя — простой и доступный вариант. Углеводы, калории — всё на месте. Мясо по скидке не нашлось, а покупать дорогое — значит транжирить деньги. Ты ведь настаивал на максимально простом питании.
— Но ты же ешь форель! — почти вскрикнул он, указывая на ее тарелку.
— Эту форель я купила на свои деньги, — невозмутимо ответила Оксана. — Раз уж я отказалась от новых зимних сапог и хожу с мокрыми ногами, считаю, что имею право поддержать здоровье качественными продуктами. Это из моего личного бюджета. А макароны можешь разогреть, микроволновка справится.
Тарас застыл, не находя слов. Его собственные аргументы, которыми он недавно размахивал, теперь звучали против него. Он с силой захлопнул дверцу холодильника, сунул миску внутрь микроволновки и резко повернул таймер. Весь вечер он подчеркнуто громко жевал суховатые рожки, обильно поливая их кетчупом, и бросал на жену обиженные взгляды. Оксана же спокойно допила чай, убрала за собой и ушла в спальню с книгой, словно ничего особенного не произошло.
Утро принесло продолжение.
Из ванной раздался глухой стук и раздраженный крик:
— Оксана! Подойди сюда!
Она неторопливо застегнула пуговицы на свежевыглаженной блузке и подошла к двери ванной.
Тарас стоял перед раскрытой корзиной для белья, сжимая в руках ворох своих несвежих рубашек.
— Почему они до сих пор грязные? — требовательно спросил он. — Я же еще в среду сложил их для стирки! У меня сегодня совещание с руководством, в чем мне идти?
Оксана оперлась плечом о косяк.
— Потому что их никто не постирал.
— А кто, по-твоему, должен был это сделать? Я слышал, как вчера работала машинка!
— Работала, — кивнула она. — Я стирала свои вещи.
Лицо Тараса покраснело.
— Сложно было добавить мои рубашки? Там место оставалось! Это же просто нажать кнопку!
— Дело не в кнопке, — мягко пояснила Оксана, будто объясняла очевидное. — Стиральный порошок подорожал, капсулы вообще стоят как золото. Плюс вода, электричество, износ машины. И самое ценное — мое время. Сортировка, застирывание воротничков, сушка, глажка. Это труд. В рамках нашей новой политики я решила оптимизировать свои ресурсы. Бесплатная прачечная закрыта.
— Ты мстишь мне? Из-за сапог? — процедил он.
— Это не месть. Это финансовая дисциплина. Каждый решает свои вопросы самостоятельно — так ты сказал. Инструкция к машинке в верхнем ящике. Порошок купишь по дороге домой.
Она спокойно надела пальто, обула свои пострадавшие от влаги сапоги, аккуратно проклеенные по швам, и вышла, оставив мужа среди мятых рубашек и нарастающего отчаяния.
В тот день Тарас отправился в офис в водолазке и получил сухое замечание за несоответствие дресс-коду.
К выходным квартира напоминала поле тихой войны. Оксана не повышала голос, не спорила — она просто методично следовала новым правилам, и именно это ледяное спокойствие действовало сильнее любых скандалов.
Раньше субботнее утро выглядело иначе. Оксана вставала пораньше, замешивала тесто на сырники или пекла блины, варила кофе. Потом брала две объемные эко-сумки и отправлялась сначала на рынок, затем в супермаркет, возвращаясь с тяжелыми пакетами, набитыми продуктами на всю неделю для них двоих.