…Вода в ней приобрела неприятный ржавый оттенок.
Поверхность плиты покрывал сероватый налёт пыли, осевшей прямо на застывшие брызги жира. На столе сиротливо стояла кружка с присохшим чайным пакетиком — единственное напоминание о его вчерашнем унылом ужине, который он проглотил без аппетита и без настроения.
Оксана находилась в спальне. Она устроилась в кресле у окна, в наушниках тихо звучала аудиокнига, а в руках размеренно двигались спицы — рождался мягкий шарф. На прикроватной тумбочке дымилось какао, рядом лежало блюдце с овсяным печеньем, испечённым ею самой.
Тарас замер на пороге. Вся его прежняя уверенность, раздражённая категоричность куда‑то исчезли. Плечи опустились, в груди ныло от усталости, а в животе неприятно сводило от голода и внутренней пустоты.
Оксана сняла наушники и спокойно посмотрела на мужа — без насмешки, без торжества.
— Оксана… — его голос звучал глухо. — Я больше так не выдержу.
— Что именно тебе невыносимо? — спросила она ровно.
Он подошёл и тяжело опустился на край кровати.
— Я измотан. Я постоянно голодный. У меня не осталось ни одной чистой пары носков. Сегодня попытался сам погладить рубашку — прожёг ткань утюгом. Пришлось по дороге в офис покупать новую. Стоила она почти как те сапоги, из‑за которых мы спорили. В столовой цены выросли, за обеды уходит куча денег. Заказывать еду по вечерам — вообще разорение. Я сел и посчитал… За эти пять дней на доставку, химчистку и новую рубашку я потратил столько, что мы могли бы купить тебе две пары отличной обуви.
Оксана аккуратно сложила вязание на колени.
— Вот поэтому я и говорила о реальных расходах, Тарас. Цифры — вещь упрямая. Ты ведь работаешь со сметами, должен понимать это лучше многих.
Он закрыл лицо ладонями.
— Я не понимал. Считал, что твоя забота — что‑то само собой разумеющееся. Будто еда появляется в холодильнике сама, полы становятся чистыми без усилий, а рубашки каким‑то чудом оказываются в шкафу выглаженными. Мне казалось, что мы тратим лишнее. А оказалось — мы оплачивали нормальную жизнь. Ту, которую обеспечивала ты.
Она смотрела на его склонённую голову без чувства победы. Ей было горько осознавать, что взрослому, разумному мужчине понадобилось столкнуться с бытовым хаосом, чтобы увидеть ценность человека рядом.
— Ты знаешь, сколько стоит час работы домработницы? — спокойно произнесла Оксана. — А услуги повара? Прачки? Если сложить всё, что я делала бесплатно после своей основной работы, получится внушительная сумма. Фактически это ты в долгу передо мной. И долг немалый. Ты требовал тотальной экономии, называл мои порванные сапоги прихотью. Экономил на мне. А в итоге лишил комфорта себя самого — своего здоровья, спокойствия, нормального быта.
Тарас поднял глаза. В них блестели настоящие слёзы.
— Прости меня. Я был жадным и самоуверенным идиотом. Я отменил заказ на те колонки в машину. Деньги уже вернулись.
Он достал телефон, быстро открыл банковское приложение. Через мгновение смартфон Оксаны тихо подал сигнал о поступлении перевода. Сумма оказалась втрое больше стоимости самых дорогих сапог в городе.
— Купи себе всё, что захочешь, — хрипло произнёс он. — Сапоги, пальто, сумку. Что угодно. Давай прекратим этот эксперимент. Пожалуйста. Я завтра сам вымою кухню, отчищу эту несчастную сковороду, вызову клининг. Только вернись ко мне. Верни наш дом.
Оксана взглянула на экран, потом снова на мужа.
— Режима тотальной экономии больше не будет? — уточнила она.
— Никогда. Бюджет прозрачный, все крупные покупки обсуждаем вместе. Твои желания не менее важны, чем мои. Даже важнее.
Она глубоко вдохнула. Её молчаливый протест сработал без криков, без истерик и вмешательства родственников. Она просто позволила ему прожить последствия собственных решений.
— В дальней кастрюле на плите солянка, — мягко сказала Оксана. — Я сварила её днём. Иди поешь. Но сковороду отмываешь сам.
Тарас вскочил так стремительно, будто помолодел лет на десять, и почти бегом направился на кухню. Вскоре оттуда послышались звон посуды, шум воды и торопливые, довольные звуки человека, который наконец‑то ест по‑настоящему домашнюю еду.
На следующий день Оксана купила себе великолепные кожаные сапоги с густым натуральным мехом. А Тарас провёл выходные, скрупулёзно оттирая кухонный кафель и разбираясь в режимах стиральной машины. Урок он усвоил навсегда: попытка сэкономить на женщине, создающей тепло и порядок в доме, — самая невыгодная инвестиция из всех возможных.