Анастасия не сводила взгляда с Дмитрия. Он лежал почти неподвижно, лишь кончики пальцев едва заметно подрагивали поверх одеяла. Когда-то этими руками он учил её держать молоток, и они вдвоём мастерили веранду на даче. Той же ладонью он гладил её по волосам, когда она рыдала после развода.
Дмитрий, не надо.
Слова рвались наружу, но голос так и не появился — горло перехватило.
Александра вынула из сумки папку с бумагами.
– Вот, всё подготовлено. Дмитрий, тебе осталось только поставить подпись. Я всё проверила, там без ошибок.
Она аккуратно разложила документы на тумбочке у кровати и положила рядом ручку.
Дмитрий перевёл взгляд на бумаги, затем на Александру, после — на Анастасию.
– Дай сюда, – произнёс он.
Александра передала ему ручку, и в её взгляде промелькнуло сдержанное торжество.
Анастасия молча наблюдала. В памяти всплыл разговор трёхлетней давности — сразу после того, как не стало Лариса. Тогда Дмитрий сказал: «Девочки, вы обе для меня одинаково дороги. Разделю всё поровну, чтобы ни у кого не было обид».
Александра тогда согласно кивала, улыбалась, а уже через неделю стала названивать и расспрашивать о квартире — кому она достанется, составлено ли завещание, не стоит ли всё оформить заранее.
Квартира, между прочим, ещё при жизни Лариса была записана на неё. После её ухода Дмитрий, как переживший супруг, стал единственным владельцем — так предусматривал закон. Тогда Александра осторожно интересовалась: а вдруг Дмитрий снова женится? А если появится какая-то женщина?
Анастасия тогда только отмахнулась — какая ещё женщина, Дмитрий в свои семьдесят два любил лишь Лариса. Но Александра не отступала. Теперь становилось ясно, зачем ей это было нужно.
Перед внутренним взором вспыхивали картины последних полутора лет в этой квартире. Как она училась варить протёртые супы. Как поднималась в четыре утра, чтобы сменить простыни.
Как по вечерам читала Дмитрий вслух — глаза у него слезились от экрана. Как отказалась от отпуска, от личных планов, от привычной жизни — потому что это был её отец, и она его любила.
Александра же жила по-своему. В своей трёхкомнатной квартире, купленной с мужем три года назад. Двое детей, домработница. И визиты раз в месяц — с пакетом фруктов.
– Дмитрий, – голос Александры стал приторно мягким. – Подпиши, пожалуйста. Потом отдохнёшь.
Дмитрий взял ручку.
Анастасия зажмурилась.
Минута тянулась бесконечно. Может, прошло две. Она различала лишь собственное дыхание да лёгкий шелест бумаги.
Затем раздался голос Арсен:
– Дмитрий, вы уверены?
Анастасия распахнула глаза.
Дмитрий держал лист. На нём было выведено одно-единственное слово — крупно, неровно, так пишут, когда рука не слушается.
НЕТ.
Александра побледнела.
– Дмитрий…
– Нет, – повторил он уже вслух. Голос звучал слабо, но твёрдо. – Подписывать не стану.
– Но мы же всё обсудили! Ты сам говорил, что нужно оформить документы!
– Я не говорил, что собираюсь передать дачу тебе.
Александра резко поднялась.
– Дмитрий, ты просто не понимаешь! Анастасия она ни к чему, она её продаст! А у меня дети, им нужно где-то проводить лето! Я буду за участком следить!
– Ты? – Дмитрий посмотрел на неё пристально. – Ты приезжаешь раз в месяц. С апельсинами.
– Я работаю!
– Анастасия тоже работала. А потом оставила всё и переехала ко мне.
Александра развернулась к сестре.
– Это ты его настроила! Нарочно! Сидишь тут, строишь из себя святую, а сама…
– Александра, – Анастасия шагнула вперёд. – Я ничего не строю. Я просто рядом. Каждый день. А тебя здесь нет.
Арсен тихо складывал бумаги, явно желая поскорее покинуть квартиру.
– Дмитрий, если передумаете — свяжитесь со мной. Мой номер есть у вашей дочери.
– Не передумаю, – отрезал Дмитрий.
Александра стояла посреди комнаты; лицо её пылало, руки заметно дрожали.
– Ты ещё пожалеешь об этом дне, – бросила она Дмитрий. – Обязательно пожалеешь.
– Возможно. Но решение принимаю я.
– Твоё решение? Да тобой манипулируют! Она каждый день на тебя давит, а ты не замечаешь!
Анастасия молчала. Она понимала: любые объяснения сейчас бессмысленны. Александра не слушала — она лишь кричала.