– Я твоя старшая дочь! Я первая! Я всегда была твоей любимицей!
– Была, – негромко произнёс Дмитрий. – Была.
Это короткое слово будто зависло между ними. Маленькое – и при этом невыносимо тяжёлое.
Анастасия смотрела на сестру и старалась воскресить в памяти ту Александру, которую знала в детстве. Ту старшую, что учила её держать равновесие на велосипеде. Заплетала косы перед школой. Однажды встала стеной перед мальчишкой из соседнего двора, когда тот обозвал Анастасию «мелюзгой».
Куда исчезла та Александра?
А была ли она вообще? Или Анастасия просто придумала её – удобную, тёплую, родную, – а на самом деле всё всегда было иначе?..
Александра вдруг осеклась. Резко схватила сумку и направилась к выходу.
– Я сюда больше не приеду. Слышишь? Никогда!
– Слышу, – ответил Дмитрий.
Дверь захлопнулась. Каблуки отстучали по коридору и стихли. Наступила глухая тишина.
Анастасия стояла у кровати, не находя слов. Да и какие слова тут возможны?
Дмитрий протянул к ней руку.
– Сядь.
Она опустилась рядом, взяла его ладонь — сухую, прохладную.
– Дмитрий…
– Тише. Просто побудь рядом.
Они молчали. За окном медленно сгущались сумерки. Внизу хлопнула подъездная дверь — вероятно, Арсен уже уехал.
– Я не хотела, чтобы всё так вышло, – наконец прошептала Анастасия.
– Знаю.
– Она всё равно моя сестра. Несмотря ни на что.
– Знаю.
Дмитрий прикрыл глаза.
– Дача достанется тебе. Я составлю завещание. Официальное. Через Матвея.
– Дмитрий, мне не нужна дача. Мне нужно, чтобы ты выздоровел.
Он едва заметно улыбнулся — только уголками губ.
– Я не поправлюсь. Мы оба это понимаем.
Да. Понимаем.
– Но пока я жив, хочу быть уверен, что всё будет по справедливости. Что ты получишь заслуженное.
Анастасия крепче сжала его руку.
– Мне ничего не нужно. Я хочу, чтобы мы остались семьёй. Все вместе.
– Семья — это те, кто рядом.
Александра своё слово сдержала. Больше она не появилась. Анастасия звонила ей трижды: в первый раз звонок был сброшен, во второй сестра не ответила, в третий номер оказался заблокирован.
Дмитрий прожил ещё четыре месяца. Последние недели дались тяжело — Анастасия почти не спала, ночами дежурила у его постели. Однажды он сжал её пальцы и тихо попросил:
– Позвони Александре. Пусть приедет.
Анастасия набрала номер. Долгие гудки. Затем — автоответчик.
– Она не отвечает, Дмитрий.
– Напиши ей.
Анастасия отправила сообщение: «Александра, Дмитрий просит тебя приехать. Пожалуйста».
Ответа так и не последовало.
Дмитрия не стало в ноябре. Анастасия была рядом — держала его за руку так же, как когда-то он держал её во время грозы, когда она была маленькой и боялась грома.
Проститься пришли около двадцати человек: соседи, бывшие коллеги, дальняя родня. Александры среди них не было.
Разобравшись с формальностями, Анастасия вскрыла конверт, который Дмитрий оставил у Матвея — того самого, к кому обратился спустя неделю после ссоры с Александрой. Внутри лежали завещание и письмо.
«Анастасия, дачу я оставляю тебе. Не потому, что люблю больше. А потому, что ты любишь меня по-настоящему. Береги яблони. Дмитрий».
Над этим письмом она плакала целый час.
Через неделю раздался звонок.
– Анастасия, нам нужно обсудить один вопрос.
Голос Александры звучал сухо, по-деловому, без тени раскаяния.
– Какой именно?
– Наследство, разумеется. Я намерена оспорить завещание. Он был недееспособен, когда его подписывал.
Анастасия молчала.
– Ты меня слышишь? Я подам в суд. У меня есть Виктор.
– Александра, Дмитрия нет уже неделю. Ты не приехала попрощаться. Тебя не было на прощании. И первое, о чём ты говоришь, — это имущество?
– А что я должна говорить? Ты всё устроила! Настроила его против меня!
– Я ничего не устраивала. Я просто была рядом.
– Была рядом! – Александра коротко рассмеялась. – Конечно! Полтора года внушала ему, какая я ужасная дочь!
– Александра, он сам всё видел. Своими глазами.
– Он болел! Он не отдавал себе отчёта в том, что делает!
Анастасия ощутила, как внутри поднимается горячая волна. Это была не злость — скорее глубокая, вязкая усталость. Тяжесть от этого разговора, от бесконечных обвинений, от того, что ничего уже не изменить.