Глубокая, вязкая усталость — не злость, а именно изнеможение — осталась после этого разговора, после бесконечных упрёков, после общения с сестрой, которую она когда-то искренне любила.
— Александра, он написал «нет». Одно слово. Это было его решение. Не моё.
— Я всё равно подам в суд.
— Это твоё право.
Анастасия медленно опустила трубку.
Прошёл год.
Она вернулась к работе — в транспортной компании её ждали и сохранили за ней место. Квартиранты съехали вовремя, и она снова поселилась в своей однокомнатной квартире. Коллеги встретили её сдержанно, но тепло — в их взглядах читалось сочувствие.
Первые недели дались непросто: нужно было заново привыкать к обычному ритму после полутора лет жизни в режиме «двадцать четыре на семь». Она часто просыпалась в четыре утра и замирала, вслушиваясь — не зовёт ли Дмитрий. Потом приходило осознание. И сон больше не возвращался до самого рассвета.
В квартиру Дмитрия Анастасия пока не заходила. Не хватало сил. Там всё оставалось по-прежнему: книги на полке, очки на тумбочке, домашние тапочки у кровати. Александра свою долю выставила на продажу сразу после суда — через агентство, даже не удосужившись позвонить.
Анастасия оформила кредит и выкупила вторую половину. Переплата вышла немалой, зато теперь жильё полностью принадлежало ей. Когда-нибудь она соберётся и переберёт вещи Дмитрия. Но пока — не сейчас.
Александра всё же обратилась в суд. Нашла Виктора, подготовила бумаги, пыталась доказать, что Дмитрий был невменяем в момент составления завещания. Анастасия, в свою очередь, привлекла Кристину — молодую сотрудницу юридической фирмы, которую ей посоветовали коллеги.
Разбирательство растянулось на три месяца. Арсен — тот самый, которого Александра когда-то привозила к Дмитрию, — выступил в зале суда и подтвердил: Дмитрий был в здравом уме и сам отказался подписывать дарственную.
Матвей, у которого позже оформили завещание, также засвидетельствовал его полную дееспособность. Врачи подтвердили: до последних дней он ясно осознавал происходящее.
Александра проиграла процесс.
После заседания она подошла к Анастасии у входа в здание суда.
— Ты довольна?
— Нет, — спокойно ответила Анастасия. — Я не чувствую радости. Я хотела, чтобы мы остались сёстрами.
— Мы никогда ими и не были. По-настоящему — нет.
Александра резко развернулась и ушла. Каблуки звонко стучали по асфальту — точно так же, как тогда по паркету в квартире Дмитрия в день, когда она привела Арсена.
Анастасия долго смотрела ей вслед. Вот и всё. Теперь между ними выросла стена — невидимая, но прочнее любого бетона.
На дачу она выбралась в мае, когда яблони стояли в цвету.
Дорога заняла около двух часов: сначала пробки на выезде из города, затем узкое шоссе и, наконец, разбитая после зимы грунтовка, где её старенький седан то и дело буксовал. Она ехала осторожно, вспоминая слова Дмитрия: «Не спеши, дача никуда не убежит».
И правда — никуда не делась.
Дом требовал заботы: крыльцо просело, краска облупилась, забор накренился, калитка жалобно поскрипывала. Зато сад был великолепен. Деревья, посаженные Дмитрием тридцать лет назад, утопали в белоснежных цветах, и воздух был наполнен ароматом яблоневого цвета — таким же, как в её детстве.
Анастасия закрыла глаза и глубоко вдохнула. На мгновение ей почудилось, что сейчас распахнётся дверь, выйдет Дмитрий в своей старой клетчатой рубашке, с секатором в руке, и скажет: «Ну что, поможешь с яблонями?»
Но дверь оставалась закрытой. Никто не появился.
Она медленно обошла участок. Заглянула в баню, где когда-то парились всей семьёй — сначала втроём, потом вчетвером, когда Александра привозила детей. Остановилась у колодца, который они с Дмитрием каждую весну очищали от мусора.
Всё вроде бы оставалось прежним. И в то же время стало совершенно другим.
«Береги яблони».
Она будет беречь.
Вечером Анастасия сидела на крыльце и провожала взглядом закат. Небо сменяло оттенки — от розового к оранжевому, затем к густому синему. Где-то в саду пела птица. Пахло влажной землёй и цветами.
Пусть Александра живёт со своим выбором. Она приняла его сама.
Одно короткое «нет» — и больше нет сестры.
Александра навещала Дмитрия раз в месяц, привозила апельсины. После ссоры она не приехала ни разу — даже чтобы проститься. Так кто же здесь настоящая семья?
Сегодня читают эти рассказы