— Ты снова купила этот дорогущий сыр с плесенью? У нас долги по коммуналке, а ты устраиваешь пир во время чумы? — голос Валерии, моей свекрови, звенел, как стоматологическая бормашина. Она стояла посреди кухни, сжимая в руках злосчастную упаковку камамбера так, будто держала боевую гранату без чеки. — Ирина, ты вообще соображаешь, что творишь? Мой сын вкалывает на двух работах без отдыха, а ты сидишь у него на шее и ножки свесила!
Я застыла с полотенцем в руках. Этот разговор повторялся уже не первый десяток раз за последние полгода и каждый раз звучал как пощечина.
— Валерия, этот сыр был по скидке, срок годности у него заканчивается завтра, — ответила я устало и спокойно. — И куплен он на мои деньги. С премии.
— С какой такой премии?! — вспыхнула она и швырнула сыр на стол. — У тебя зарплата слезы! Лучше бы мужу новую куртку купила — он в той старой уже третий год ходит! Стыдно смотреть! Весь Фастов смеется: «Жена транжирит деньги направо и налево, а муж как бедняк одет».
В прихожую вошёл мой муж Максим. Он выглядел так же уныло, как всегда: плечи опущены, глаза потухшие. Молча снял обувь, повесил ту самую «стыдную» куртку на крючок и тяжело вздохнул всем телом — словно показывая миру свою непосильную ношу.
— Мам… ну хватит уже… — протянул он без энтузиазма и прошёл на кухню. — Ир… правда… зачем такие траты? Мы ведь договаривались экономить. У меня же кредит висит…
— Кредит! — тут же подхватила Валерия. — Вот именно! Кредит-то он взял ради твоего бизнеса! А тот прогорел!
Я стиснула зубы до боли в челюсти. «Моего бизнеса»… Два года назад я действительно пыталась открыть небольшой магазинчик рукоделия. Тогда Максим убедил меня оформить кредит на его имя: мол, у него хорошая кредитная история, а я не разбираюсь в банковских делах. Магазин не обанкротился сам по себе — аренда оказалась неподъёмной. Её обещал оплачивать Максим… но делал это нерегулярно. Теперь почти вся его зарплата уходила на выплаты по тому самому кредиту, а мы жили в основном на мои скромные бухгалтерские доходы.
— Я помню про кредит, Максим… — тихо сказала я. — Но я тоже человек живой. Работаю по двенадцать часов в день… Разве нельзя мне хоть изредка позволить себе что-то вкусное?
— Вкусненького ей захотелось… — прошипела свекровь сквозь зубы. — А о будущем ты думаешь? О детях? Где вы жить будете после родов? В этой тесной хрущёвке с крохотной кухней?
— Это моя квартира, Валерия,— напомнила я спокойно.— И она досталась мне от бабушки бесплатно. Многие даже такого жилья не имеют.
— Бесплатно ей досталась… ха! Стены тонкие как бумага! Район ужасный! Вот если бы ты продала эту клетушку да добавила материнский капитал… Мы бы с отцом помогли… Можно было бы взять нормальную трёшку в новостройке! Чтобы ребёнку была отдельная комната… И нам с отцом гостевая – когда приедем нянчить внуков!
Вот оно началось снова… Я знала к чему она ведёт разговор: тема продажи моей квартиры всплывала регулярно и всегда под одним соусом – переезд в «приличное жильё», оформленное либо пополам с сыном-супругом (а лучше сразу на маму – чтобы меньше налогов платить).
— Продавать свою квартиру мы не собираемся,— отрезала я.— Это единственное жильё у меня есть. Если вдруг разведёмся – останусь ни с чем.
— Разведётесь?! – ахнула Валерия и схватилась за грудь.— Максимушка слышишь?! Она уже развод планирует! А мы к ней всей душой: соленья ей привожу; твой отец вкалывает; ты пашешь без выходных; кредит за её ошибки выплачиваешь… А она – разводиться собралась! Неблагодарная!
Максим бросил взгляд на меня полный укоризны.
— Ирина… ну зачем так резко?.. Мама ведь из лучших побуждений говорит… Нам действительно тесно здесь… А ты всё о плохом думаешь… Неужели мне не доверяешь?..