— Оксан, подавай горячее сюда. И лицо попроще сделай, у нас гости. Ты в этой квартире кто? Верно, никто. Живёшь на моих квадратах — так хоть за столом пригодись.
Олег произнёс это нарочито громко, растягивая слова, будто читал тост. Ему явно хотелось, чтобы двоюродный брат с супругой оценили его «щедрость». Те смущённо уткнулись в тарелки с холодцом, делая вид, что ничего не слышат. Я застыла посреди комнаты с соусником в ладонях. Ни обиды, ни удивления — пустота. За восемь лет брака я выработала иммунитет: вместо того чтобы реагировать, складывала подобные сцены в мысленную коллекцию нелепостей.
Формально жильё и правда принадлежало Олегу — наследство от бабушки. Только вот в наследство ему досталась бетонная коробка с облупившимися стенами и въевшимся запахом лекарств. Всё, что сейчас делало квартиру уютной, появилось благодаря моим деньгам: от итальянского керамогранита в прихожей до дорогого ортопедического матраса, на котором муж обожал возлежать и рассуждать о собственной исключительности. Я работаю массажисткой в престижном салоне: руки крепкие, запись расписана на недели вперёд, клиенты постоянные.
— Кстати, мам, — Олег откинулся на спинку стула, неторопливо пережёвывая мясо, — я решил: если Оксана снова заведёт песню о том, что она тут купила, пусть заодно вспомнит и про входную дверь. В моей квартире всё остаётся мне. И гарнитур, и техника, и её обожаемые чеки.
— И правильно, сын, — одобрительно кивнула Лариса Геннадьевна, величественно промокнув губы салфеткой. — Жена обязана вкладываться в семью, а не бумажки пересчитывать. Мы, люди государственные, всегда всё на себе тянем. Я вот когда в Госдуме трудилась, никому поблажек не давала!
Я внимательно посмотрела на них. Красная папка с чеками лежала в шкафу — аккуратно рассортированные, один к одному.
— Лариса Геннадьевна, — спокойно сказала я, ставя соусник на стол, — вы ведь в коридорах полы мыли. Кому именно вы спуску не давали? Следам от ботинок?
— Неблагодарная хамка! Какая разница, какая у меня была должность? Я одним воздухом с депутатами дышала! — вспыхнула она.
Свекровь раздулась и покраснела, словно индюк, которому по ошибке не выдали мандат. Я лишь криво улыбнулась и вышла на кухню. В тот вечер всё внутри меня окончательно встало на свои места. Я устала финансировать этот театр самолюбования.
Вообще-то, по закону, если вложения одного из супругов существенно повысили стоимость добрачного имущества другого, ситуацию можно рассматривать совсем иначе…