— Итак, союз ваш состоялся, — торжественно объявила она. — Теперь, Машенька, запоминай. Мой Артём — камень редкий. Пока без оправы, без нужной огранки, но всё равно драгоценность. Его задача — блистать вне дома, зарабатывать, расти, приносить в семью достаток. А твоя обязанность — устроить ему такой быт, чтобы он возвращался как в рай: рубашки без складочки, ужин с пылу с жару, а не эти магазинные травки в пластиковых коробках. И чтобы он даже не задумывался, где стоит его любимая чашка. Мужчине голову надо держать для больших дел.
Мария не отвечала. Она только медленно водила ложечкой по дну чашки. Тонкий звон фарфора становился всё резче, будто отсчитывал секунды до взрыва.
— А про жилплощадь я уже всё обдумала, — Тамара Сергеевна наконец перешла к тому, ради чего, похоже, и приехала. Голос её сделался приторным, почти ласковым. — У Артёма брат, Илья, опять связался с этой своей пустоголовой девицей. Совсем она ему мозги перекрутила. Он, считай, без крыши над головой остался. А родного человека на улицу не выставляют. Пусть у вас перекантуется. Он парень незаметный, тихий, на гитаре пощиплет — и всё. Душа тонкая, романтическая. Месяц, ну два. Пока в себя не придёт.
— Мам, может, мы… — начал Артём, но мать одним взглядом оборвала его так, словно щёлкнула поводком перед провинившимся щенком.
— Я не закончила. Максим, младший, поступил в академию логистики. А общежитие — сама понимаешь, рассадник пьянства и всякой грязи. Ты ведь у нас гуманитарная, Мария, подтянешь мальчика по истории, по литературе. Да и стол общий — одна выгода. Заживёте дружно, как настоящая большая семья. Я уже даже раскладушку присмотрела, аккуратную такую. В гостиной станет как влитая.
В эту секунду Марии вдруг почудилось, что с фотографии на стене бабушка Виктория смотрит на неё с тихим одобрением, будто ждёт, когда внучка наконец вспомнит, чей это дом. Что-то внутри Марии с сухим треском лопнуло.
Она очень спокойно поставила чашку на стол. Звук вышел негромким, но в нём было столько холода, что даже Артём поднял глаза.
— Тамара Сергеевна, — произнесла Мария почти шёпотом, и этот шёпот резал острее крика. — Благодарю вас за грибы и за носки. Правда, жест… трогательный. Но раз уж разговор зашёл о метрах, родственниках и семейных порядках, давайте я кое-что уточню.
Она поднялась, подошла к окну и на мгновение уставилась на серую бетонную стену соседнего дома, будто там открывался прекрасный вид. Потом резко обернулась.
— Эта квартира — моя. Вся, до последнего кирпича. Здесь важно всё до самой незаметной детали.