Даже тонкая трещина на потолке принадлежит мне. Это наследство. Не Артёма, не ваш родовой штаб, не проходной двор для ваших великовозрастных сыновей. Я не прислуга при драгоценном семейном самце. Я его жена. И кому здесь вытирать чашки, а кому нет, мы с мужем разберёмся без посторонних распоряжений.
Тамара Сергеевна замерла, словно её ударили по лицу. На скулах медленно проступила густая багровая краска.
— А насчёт Ильи и Максимчика… Вы ведь сами без конца повторяете, какие они у вас «талантливые», «перспективные», «золотые мальчики». Прекрасно. Только в наше время перспективный мужчина — это не тот, кто высматривает, к кому бы подселиться на готовенькое. Это тот, кто работает до седьмого пота и покупает себе пусть маленькую, пусть в ипотеку, но собственную нору. Чтобы не висеть пожизненным довеском на чужой шее. А то, что вы сейчас предлагаете, Тамара Сергеевна, никакая не забота о семье. Это попытка пристроить своих сыночков за счёт посторонней девушки и квартиры, оставшейся ей от бабушки. Выглядит это по-цыгански: пёстро, нахраписто и до невозможности жалко.
Комната будто наэлектризовалась, как перед ударом молнии. Артём сидел неподвижно, вцепившись пальцами в сиденье стула так, что костяшки стали белыми.
— АРТЁМ! — рявкнула свекровь и вскочила с такой силой, что стул грохнулся на пол. — ТЫ ЭТО СЛЫШАЛ?! Она твоих братьев нищими приживалами обозвала! Меня — цыганкой! Да как эта… юбочная дрянь смеет открывать рот! Квартиру ухватила и возомнила себя королевой! Немедленно поставь её на место!
Артём поднялся не сразу. Тяжело, будто отрывал себя от пола. Сделал пару шагов и остановился не перед матерью, а рядом с Марией. Плечом к плечу. Его ладонь нащупала её пальцы и сжала крепко, уверенно, без колебаний.
— Мама. Довольно.
После этих слов тишина стала такой плотной, что, казалось, в ней можно было услышать, как остывает чай. Даже прихватка в виде петуха на столе словно застыла.
— Всё, что сказала Мария, неприятно, но это правда. Ты годами делала из отца домашнего работника, из меня — бесплатную няньку для братьев, а из них — беспомощных мальчиков, которым все обязаны. Хватит. Илье пора учиться жить с женщиной, а не бежать к маме при первой трудности. Максим пусть живёт в общежитии и грызёт гранит науки, как остальные студенты. А мы будем жить здесь. Вдвоём. Если ты способна приходить к нам именно в гости, а не с проверкой и планом захвата территории, приходи. Если нет — в этом доме тебе не рады. На этом всё.
Тамара Сергеевна смотрела на сына так, будто впервые увидела перед собой чужого взрослого человека, и её лицо медленно каменело.