Он сбросил вызов. Галина ещё несколько секунд смотрела на погасший экран, затем аккуратно опустила телефон на стол. Мысли лихорадочно метались: нужно срочно что-то предпринять, иначе всё выйдет из-под контроля.
К вечеру она отправилась к Михайло. Теперь он обитал в их прежней квартире один — Оксанка перебралась к подруге. Дверь открыл в измятой футболке; от него тянуло табаком и бессонницей.
— Мам, ты чего? — удивлённо спросил он.
— Пирожков принесла, — соврала Галина, протискиваясь внутрь с пакетом. Пакет был пуст — она схватила его лишь для правдоподобия. — Ты ж один тут, небось голодный.
Они прошли в комнату. Михайло тяжело опустился на диван и включил телевизор. Галина огляделась: пепельницы забиты окурками, на столе засохшие тарелки, по креслу раскидано бельё. Отсутствие хозяйки бросалось в глаза.
— Михайло, — осторожно начала она, присаживаясь рядом, — я вот подумала… Ты с Оксанка хоть изредка созваниваешься?
— Зачем? — он пожал плечами. — Всё уже решено.
— Ну как же… — Галина мягко коснулась его плеча. — Не чужие ведь люди. Пять лет вместе прожили. Может, стоит встретиться, поговорить спокойно? По-человечески расстаться.
Михайло посмотрел на неё настороженно.
— С чего это ты? Раньше ты её на дух не переносила.
— Да я просто… — она отвела глаза. — Вы взрослые, нужно цивилизованно всё завершить. Вдруг ей тяжело одной?
Он лишь усмехнулся. Ответа не последовало, и Галина поняла — намёков мало.
— Сынок, тебе надо вернуться к жене, — прошептала она, хотя в квартире больше никого не было. — Она ведь получила наследство! А там разберёмся — проучим её и оставим ни с чем!
Михайло уставился на мать так, будто видел впервые.
— Ты… ты серьёзно сейчас?
Она осеклась. Слова сорвались прежде, чем она их взвесила. Привыкшая руководить и направлять, теперь она сидела перед сыном, который смотрел на неё с отчуждением.
— Я не это имела в виду… — попыталась она исправиться, но Михайло уже поднялся.
— Значит, ты в курсе про наследство, — произнёс он глухо. — Зоя названивала, да?
Галина промолчала. Михайло прошёлся по комнате, остановился у окна и закурил. Тишина становилась вязкой и тяжёлой.
— Мам, ты вообще слышишь себя? — он обернулся. В его взгляде читалось не столько раздражение, сколько горькое разочарование. — «Проучим и оставим ни с чем» — это ты о человеке, с которым я прожил пять лет?
— Михайло, ты не понимаешь, — она поспешно встала, стараясь перехватить инициативу. — Эта девчонка все годы сидела у тебя на шее! Преподавала свою музыку за копейки, а ты её тянул! А теперь…
— Она работала, — жёстко перебил он. — В музыкальной школе, плюс частные уроки. И, между прочим, когда у меня в прошлом году возникли проблемы с кредитом, именно Оксанка меня выручила. Отложила деньги со своих занятий.
— Да какие там деньги! — отмахнулась Галина. — Копейки! А теперь — миллион евро. Думаешь, она о тебе вспомнит?
Михайло неторопливо погасил сигарету в переполненной пепельнице. Лицо его стало каменным.
— С какой стати ей обо мне вспоминать? — тихо произнёс он. — Это я подал на развод, мам. Я. И знаешь почему?
Галина насторожилась и замолчала.
— Потому что устал, — продолжил он, и слова посыпались одно за другим. — Каждый твой визит заканчивался скандалом. Тебя не устраивало всё: как она готовит, как убирает, как одевается. Помнишь мой день рождения? Ты тогда при всех заявила, что «настоящая жена обязана уметь принимать гостей». Оксанка весь вечер просидела на кухне, лишь бы никто не видел её слёз.
— Я хотела как лучше…
— Ты хотела, чтобы я выбрал другую, — ровно сказал Михайло. — Ирину из «приличной семьи» или Романа. Ты всегда пыталась распоряжаться моей жизнью. И я поддался. Слабак, правда?
Галина отступила к двери. За долгие годы впервые ей нечего было возразить.
— Михайло, я твоя мать…
— Именно поэтому мне стыдно, — он встретился с ней взглядом. — Стыдно, что позволил тебе разрушать наш брак. Что не защитил Оксанка. Она ни разу не жаловалась, терпела твои колкости, старалась угодить. А я… я устал разрываться между вами и выбрал самый лёгкий путь — ушёл.
Галина ухватилась за дверной косяк. Внутри всё клокотало — обида, растерянность, страх утратить власть над ситуацией.