Катя вошла в квартиру, закрылась на замок и впервые за долгие годы так и не смогла уснуть. Она лежала в темноте, прислушиваясь к звукам подъезда. Каждый скрип лифта отдавался болью в висках. Стоило кому-то пройти по площадке — она тут же приподнималась на постели и замирала, ожидая, пока шаги стихнут.
Утром она отправилась к Жанне. Этот шаг оказался самым трудным — тяжелее бесконечных очередей, бессонных ночей и даже звонков Богдана. Просить о помощи значило признать: в одиночку она не справляется. А Оксанка всегда полагалась только на себя.
— Жанна. Мне нужна помощь.
Жанна поставила на плиту чайник, выставила на стол пряники и села напротив. Ни лишних охов, ни суеты — только внимательный взгляд и ожидание.
Оксанка выложила всё без утайки: и про Ларису с её холодным взглядом, и про «предупреждение» Богдана, и про снимок с надписью свежими чернилами на обороте, и про царапину на дверном косяке.
Жанна слушала молча, подливая чай, и лицо её постепенно темнело.
— Понятно, — произнесла она наконец. — Мошенники. У нас три года назад на девятом этаже к Назару такие же заявились. Правда, там был не родственник, а якобы «армейский товарищ». Поселился, а потом через суд начал долю выбивать. Девочка моя, тебе нужен юрист. Настоящий. Я знаю, где при муниципалитете дают бесплатные консультации — Валерия с третьего этажа туда ходила по алиментам. Сейчас запишу адрес.
— А пока что делать? До встречи с юристом?
— Во‑первых, не впускай их в квартиру. Ни под каким предлогом. Ни на чай, ни «на минутку», ни за забытым зонтом. Никогда. Все звонки сохраняй. И сходи в полицию, напиши заявление — пусть лежит. Если что случится, у тебя уже будет зафиксировано обращение.
— Но они пока ничего незаконного не сделали.
— А царапина на косяке — это что, произведение искусства? Пиши заявление. С такими людьми работают только документы. Только бумаги.
***
На следующий день Оксанка отправилась к юристу. В сумке лежала папка: её свидетельство о рождении, выписка из личного дела детского дома, копия сертификата и договор купли‑продажи квартиры.
Молодой юрист с аккуратной бородкой и огромным термосом чая пролистал бумаги и первым делом спросил:
— Где у вас хранятся оригиналы документов на квартиру?
— Дома. В шкафу.
— Плохо. Сделайте копии, а оригиналы сегодня же положите в банковскую ячейку.
— Вы думаете, они могут…
— Люди, которые «предупреждают» и царапают двери, способны на многое. Пропишете — потом не выпишете. Потеряете документы — полгода уйдёт на восстановление, а за это время они попробуют через суд за что‑нибудь зацепиться. Установите камеру над дверью. Простую, тысячи за три гривен. С записью на карту памяти.
— Хорошо. А если они и правда родственники?
Юрист посмотрел на неё поверх термоса.
— Вот здесь указана ваша мать — Надя. А её отец — Андрей. Если Лариса действительно сестра вашей мамы, родители у них должны совпадать. Пусть покажет своё свидетельство о рождении. Не отдавайте его — просто сфотографируйте и принесите мне.
***
Оксанка выполнила всё, что ей сказали. Оригиналы — в банковскую ячейку. Камеру — над входом. Копии загрузила в облако. Заявление в полицию подала.
Участковый — усталый мужчина, которого, казалось, уже ничто не способно удивить, — принял заявление и спокойно сказал:
— Если начнут ломиться или угрожать — вызывайте наряд. Пока состава преступления нет. Но обращение зарегистрируем.
***
Развязка случилась в апреле.
Лариса появилась снова — теперь с папкой под мышкой. Позвонила. Оксанка приоткрыла дверь, оставив цепочку. Камера над косяком тихо моргнула красным огоньком.
— Оксанка, вот, я принесла документы. Здесь свидетельство о рождении твоей мамы, моё и справка из загса. Мы родные сёстры. Я имею право…
— На что именно? — спокойно перебила Оксанка.
— Ну… я же родственница. Ты одна, я одна…
— Вы не одна. У вас есть сын.
— Богдан… он нигде не прописан, мы…
— Покажите бумаги, — Оксанка достала телефон. — Я сфотографирую.
Лариса инстинктивно прижала папку к груди.
— Зачем снимать? Мы же семья, я просто покажу…
— Через цепочку неудобно рассматривать. Откройте на свидетельстве моей мамы и на своём. Я сделаю снимки. Через три дня скажу ответ.
Несколько секунд Лариса молча смотрела на неё. Взгляд стал жёстким, уголок рта дёрнулся, словно она собиралась сказать что‑то резкое, но сдержалась.
— Хорошо, — процедила она и раскрыла папку, удерживая её на весу.
Оксанка быстро сделала четыре фотографии — прежде чем Лариса передумает — и аккуратно закрыла дверь.
***
Юрист изучал снимки минут пять. Затем снял очки, протёр стёкла и снова надел их.
— Свидетельство о рождении вашей матери — копия.