— Простите, — обратилась я к официанту, стараясь говорить спокойно. — Я ничего заказывать не буду.
Олег удивлённо приподнял брови.
— То есть?
— То и значит. Я ухожу.
— С чего вдруг?
— С того, что уже на четвёртой встрече вы подробно расписываете, по каким правилам должна существовать женщина, чтобы вписаться в вашу картину идеальной семьи.
Он нахмурился.
— Я не диктую правил. Я говорю о традициях.
— Нет, — покачала я головой. — Вы говорите о собственном удобстве.
Он усмехнулся, чуть откинувшись на спинку стула.
— Понятно. Значит, семья вам не нужна.
Вот в этот момент можно было просто расплатиться за чай, выйти и позже пересказать всё подруге, сопровождая историю выразительными жестами. Но меня зацепила эта уверенность в его голосе. Будто если женщина не готова обслуживать чужую модель «правильной жизни», то она автоматически против самой идеи семьи. Как будто других форм не существует.
Я чуть подалась вперёд и тихо произнесла:
— Семья мне нужна. Только не в формате второй смены после основной работы.
Он замолчал. Видимо, такого ответа не ожидал.
Я поднялась, взяла сумку, накинула пиджак и вдруг почувствовала странное облегчение. Хорошо, что всё выяснилось сейчас — на четвёртом свидании. А не через полгода, когда в его ванной уже стояла бы моя зубная щётка, в прихожей — мои тапочки, а в голове — аккуратно сложенные иллюзии.
По дороге к остановке я вспомнила маму. Она всю жизнь проработала бухгалтером: отчёты, цифры, бесконечные проверки. Возвращалась домой к шести вечера, снимала пальто и почти автоматически шла на кухню. Не из любви к кулинарии — просто «так положено». Никто не интересовался, есть ли у неё силы после рабочего дня ещё варить борщи и жарить котлеты. Она и сама себе такого вопроса не задавала. А однажды, уже ближе к шестидесяти, сказала с неожиданной усталостью: «Я кормила семью так, будто это была моя обязанность как единственного добытчика». Тогда я усмехнулась. А сейчас стало совсем не до смеха.
Дома я сбросила туфли, поставила чайник. Телефон пискнул — сообщение от Олега:
«Вы всё исказили. Я говорил о заботе, а не о порабощении. Предлагаю не драматизировать и встретиться ещё раз».
Я сделала себе простой ужин: хлеб, сыр, нарезала помидор. Села на кухне в тишине и вдруг поняла, что ем с удовольствием. Без ощущения, что обязана создавать кулинарный шедевр. Без чувства вины за отсутствие горячего блюда.
И подумала: возможно, зрелость — это не про то, чтобы срочно найти мужчину «для жизни». А про умение вовремя понять, с каким именно мужчиной тебе точно не по пути.
А вы бы как отреагировали, если бы уже на четвёртой встрече вам начали объяснять, что женщина обязана ежедневно готовить свежий ужин?