— Ты что, правда поменяла замки?! И как нам теперь заходить в дом?! — взвизгнула свекровь, с силой дёргая дверную ручку.
Марина стояла в коридоре, не двигаясь, и смотрела на входную дверь.
Звонок ударил по тишине так резко, что пёс, спрятавшийся под диваном, вздрогнул и глухо зарычал. Через секунду раздался второй звонок. А затем по металлической двери глухо бухнул чей-то кулак.
— Маринка! Открывай немедленно! Что ты там устроила?! — донёсся с площадки резкий голос Оксаны.
Марина неторопливо опустила телефон на комод, расправила плечи и выдохнула. Лицо её оставалось совершенно спокойным. Хотя ещё каких-то шесть месяцев назад ей хватило бы одного голоса свекрови, чтобы пальцы сами начали мелко дрожать.
Снаружи снова с нажимом потянули ручку.
Замочный механизм щёлкнул, но дверь даже не шелохнулась.
На несколько мгновений за дверью повисла тишина.
Потом свекровь сорвалась снова:
— Ты серьёзно замки заменила?! А нам теперь как внутрь попадать?!
Марина подошла почти вплотную к двери и ровным голосом произнесла:
— В мой дом теперь входят только тогда, когда я приглашаю.
За дверью мгновенно стихли.
Словно никто из них не был готов услышать от неё такие слова.
И именно в эту минуту Марина почувствовала окончательно: всё закончилось. Больше никто не будет переступать этот порог так, будто здесь его собственная территория.
Этот дом появился в её жизни задолго до Дмитрия.
Небольшой двухэтажный домик с просторным двором и старой яблоней возле калитки достался Марине от деда. После его смерти она выждала положенные полгода, вступила в наследство, оформила все бумаги, а потом несколько лет понемногу приводила жильё в порядок.
Когда она впервые привезла туда Дмитрия, он ходил из комнаты в комнату с таким видом, словно уже мысленно распоряжался каждым углом.
— Ну тебе, конечно, повезло, — заметил он тогда, заглянув в дедову мастерскую. — Сейчас за такие дома огромные деньги просят.
Марина лишь улыбнулась в ответ.
Долгое время ей казалось, что Дмитрий — человек надёжный и спокойный. Работал, не пил, не таскался по бесконечным компаниям, не исчезал на гулянках. После первого брака, полного шума и нервов, Марина решила, что именно такого мужчину ей и не хватало.
Неприятности начались не сразу.
Поначалу свекровь наведывалась изредка. Примерно раз в месяц. Иногда прихватывала с собой младшую дочь, Оксану.
Затем эти приезды стали повторяться всё чаще.
Позже свекровь уже оставалась на все выходные.
А потом как-то незаметно вышло так, что родственники Дмитрия стали появляться в доме Марины без всякого предупреждения.
В пятницу вечером.
В субботу с утра.
На праздники.
Или просто так — «посидеть по-семейному».
Бывало, Марина возвращалась домой и ещё во дворе видела незнакомую машину. А зайдя на кухню, обнаруживала там целую толпу людей, которые чувствовали себя совершенно свободно.
Каждый раз Дмитрий повторял одну и ту же фразу:
— Да чего ты опять начинаешь? Побудут немного и разъедутся.
Но быстро они почти никогда не уезжали.
Свекровь раскладывала свои баночки и полотенца в ванной с такой уверенностью, будто жила здесь на постоянной основе. Оксана могла без спроса распахнуть холодильник, недовольно заглянуть внутрь и бросить:
— У тебя опять нормально поесть нечего.
А её сыновья носились по комнатам прямо в уличной обуви, хлопали дверями, разбрасывали вещи и оставляли стаканы где попало.
Сначала Марина пыталась терпеть.
Потом стала мягко просить, чтобы о визитах предупреждали заранее.
А позже сказала уже прямо:
— Мне неприятно, когда ко мне приезжают без звонка.
Свекровь тогда только рассмеялась.
— Ко мне? Люди? Ты о чём вообще? Это, между прочим, семья твоего мужа.
Дмитрий, как обычно, промолчал.
И именно это молчание ранило Марину сильнее всего.
Не громкие разговоры.
Не чужие вещи, разбросанные по её дому.
Не липкая кухня после очередных «родственных посиделок».
Больше всего её выводила из равновесия именно позиция Дмитрия.