…за отцом по пятам ходила, и строителей кормила, и растворы мешала! — не унималась Тетяна Петровна. — Здесь каждая доска мне родная! А ты, Оксана, скупердяйка, да ещё и сына моего к жадности приучаешь!
Она резко подхватила сумку, так что та задела стул, и, оглушительно хлопнув дверью, вышла во двор, продолжая что‑то сердито бормотать себе под нос. В доме стало глухо и пусто. Лишь старые настенные часы отмеряли секунды тяжёлым, равнодушным тиканьем.
Дмитро долго стоял неподвижно, глядя в пол. Потом медленно подошёл к Оксане и осторожно обнял её за плечи.
— Не принимай близко к сердцу, — проговорил он тихо. — Перегорит и остынет.
— Ты правда так считаешь? — Оксана подняла на него усталый взгляд. — Дима, я этих денег не отдам. Я не для того мотаюсь по районам и сёлам, чтобы оплачивать ремонт в квартире Тараса. Извини.
— Я и не настаиваю, — тяжело выдохнул он. — Всё понимаю. Для неё Тарас всегда был особенным. В городе живёт — значит, ему нужнее. А мы тут будто сами по себе. Ничего не дадим.
Оксана знала, что муж говорит искренне. Но понимала и другое: Тетяна Петровна не из тех, кто сдаётся после первого отказа.
Две последующие недели прошли, словно в осаде. Свекровь обзванивала всех, кого только могла, жалуясь на «бессердечную невестку», которая «лишила мать последней копейки». Слухи расползались быстрее ветра.
Разговоры докатились и до посёлка. Люди начали поглядывать на Оксану исподтишка.
В магазине тётя Зина, отпуская хлеб, тяжело вздыхала и качала головой, будто всё понимала без слов. Соседка, баба Нюра, и вовсе не стала церемониться:
— Что ж ты, дочка, старую женщину так прижала?
Оксана не оправдывалась. В Ключевке сплетни жили собственной жизнью — спорить с ними было всё равно что бороться с бурей.
Она продолжала работать. Подъём в пять утра, дорога в город, приём за приёмом — по двадцать пациентов в день, потом обратный путь и усталость, от которой подкашивались ноги. Мысль о новой машине — тёплой, надёжной, без вечных поломок — придавала сил. И ещё — надежда наконец-то привести дом в порядок, сделать нормальный ремонт.
Дмитро держался стойко. Он перестал отвечать на звонки матери, а если она приходила, просто не открывал дверь.
Развязка наступила в воскресенье. Впервые за долгое время Оксана позволила себе поспать подольше.
Её разбудил настойчивый, громкий стук. На пороге стояла Тетяна Петровна, а рядом с ней — Тарас.
Старший брат Дмитра был его полной противоположностью. Если Дмитро отличался спокойствием и рассудительностью, то Тарас — шумный, самоуверенный, вечно ищущий выгоду. Работая менеджером в шиномонтаже, он считал себя человеком крайне занятым и значительным.
— Ну здравствуйте! — громогласно заявил он, бесцеремонно проходя мимо растерянной Оксаны в дом. — Это что ж вы мать довели? Нехорошо!
Дмитро вышел из спальни, натягивая футболку на ходу.
— Тарас? Ты чего здесь?
— А что, нельзя приехать? — тот уже устроился за кухонным столом так, будто находился у себя. — Мама плачет, говорит, вы её чуть ли не выставили и в помощи отказали. Давай объясняй.
Оксана скрестила руки на груди и прислонилась к косяку. Дмитро встал рядом.
— Объяснять нечего, — произнёс он твёрдо, и Оксана удивилась этой жёсткости. — Мама просит миллион гривен на ремонт в твоей квартире. У нас таких средств нет.
— Как это нет? — вмешалась Тетяна Петровна. — Три миллиона же получила! Вся Ключевка об этом говорит!
— Это подъёмные выплаты, — резко ответила Оксана. — Они целевые, их нельзя тратить как попало.
— Да нам без разницы, целевые или нет, — отмахнулся Тарас. — Деньги-то у вас есть. А мать вам, между прочим, не посторонняя.