— Она вам не посторонняя, — продолжал настаивать Тарас, повышая голос. — Вы под её крышей живёте. Так что не прикидывайтесь бедными.
Оксана перевела взгляд на Дмитро. В его лице читалось напряжение: он разрывался между привязанностью к родне и очевидным пониманием, что их сейчас просто прижимают к стенке.
— Тарас, дом принадлежит нам, — твёрдо сказал Дмитро. — Отец оформил его на меня. Мама здесь зарегистрирована, и никто её не гонит. Но делать ремонт в твоей квартире я не обязан.
— Не обязан? — Тарас резко поднялся со стула. — А по-человечески? По-братски? Если бы у меня были деньги, я бы помог!
— Не помог бы, — сухо отрезал Дмитро. — Ты мне до сих пор гривны должен с прошлого года.
Тарас вспыхнул, будто его ударили. Тетяна Петровна тут же всплеснула руками:
— Вот до чего дошло! Против матери и брата выступаете! Всё из-за неё! — она кивнула в сторону Оксаны. — Опомнись, Дима! Мы же родные люди!
Эти слова стали последней каплей. Оксана сделала шаг вперёд и встала плечом к плечу с мужем.
— Давайте проясним, — произнесла она холодно и отчётливо. — Я не «из-за неё». Я врач. Каждый день вытаскиваю людей с того света — ваших соседей, знакомых, друзей. Эти три миллиона — не подарок и не лотерея. Это плата за то, что пять лет я буду жить без нормальных выходных, вставать затемно и ездить по разбитой трассе в снег и гололёд. И распоряжаться этими деньгами буду я — вместе с мужем. А если ты хочешь, чтобы у твоей матери была комната с евроремонтом, — сделай его сам. Или возьми кредит. Ты же считаешь себя успешным.
Тарас задохнулся от возмущения.
— Да кто ты вообще такая, чтобы меня учить?!
— Жена твоего брата, — спокойно ответила Оксана. — И хозяйка этого дома. А теперь прошу вас уйти. Нам с Дмитро завтра рано вставать.
Она распахнула входную дверь настежь. Внутрь ворвался холодный утренний воздух.
Тетяна Петровна и Тарас переглянулись — они явно не ожидали такого отпора от тихой, вечно уставшей невестки.
— Дима, — в отчаянной попытке протянула мать, — последний раз спрашиваю: ты дашь матери деньги или нет?
— Нет, мам. Не дам. И даже не надейся, — жёстко ответил он.
Эти слова прозвучали как пощёчина. Тарас побагровел, схватил мать за руку и потянул к выходу.
— Пошли, мама. Нечего с ними разговаривать. Сами разберёмся. Ещё пожалеют, что так с роднёй обошлись!
Дверь за ними захлопнулась с глухим стуком. В доме повисла звенящая тишина. Оксана и Дмитро несколько секунд молча смотрели друг на друга. И вдруг Дмитро усмехнулся.
— «И даже не надейся»… Сильно я, да?
— Очень, — выдохнула Оксана и неожиданно расхохоталась.
Смех прорвался сам собой — напряжение последних недель словно растворилось. Дмитро обнял её, и они стояли посреди кухни старого дома с протекающей крышей и скрипучими полами, смеясь над тем, как только что дали отпор наглым требованиям.
Вечером Оксана разложила перед собой тетрадь и принялась составлять список расходов: новая машина, замена электропроводки, перекрыть крышу, купить современную стиральную машину… Даже после всех подсчётов оставалась приличная сумма про запас.
Тетяна Петровна тем же вечером не выдержала и снова позвонила сыну. Разговор начался с упрёков, перешёл в требования, а затем — в крик. Дмитро, не желая слушать очередную истерику, коротко повторил своё «нет» и положил трубку.
На этот раз — окончательно.