Принять условия, которые казались ему унизительными, он не смог.
Вскоре жена подала на развод. Сказала прямо: ей надоело смотреть, как он сутками сидит дома и будто растворяется в бездействии. Квартиру выставили на продажу, оформили всё официально, у нотариуса, без скандалов и дележа — каждый получил свою долю. На деньги от своей половины Олег Сергеевич приобрёл участок в садоводстве.
Эту дачу он затевал вовсе не ради шашлыков и редких выездов на выходные. Он строил её как точку отсчёта — как шанс начать сначала.
Через некоторое время он явился с бумагами.
Оксана Фёдоровна как раз стояла у калитки, когда он подошёл. На нём была безупречно выглаженная рубашка, стрелки на брюках — как по линейке, под мышкой — папка с документами. Вид у него был такой, словно он направлялся на серьёзную деловую встречу.
— Я привёл всё в порядок, — произнёс он сухо. — Здесь перечислены нарушения, допущенные вами за последние семь дней.
Она молча взяла лист.
«Перечень претензий к владелице участка №16.
Составитель — О.С. Корнеев, собственник участка №17».
Оксана Фёдоровна дочитала до последней строки и подняла на него взгляд.
— Кошка?
— Рыжая. Несколько раз видел её у своего крыльца.
— Это Барсик. Он общий. Живёт здесь лет пятнадцать, кочует по всем дворам.
— Но находился он на моей территории!
— Он кот, — спокойно ответила она. — Ему не объяснишь про границы.
Олег Сергеевич нахмурился ещё сильнее.
— Вы не воспринимаете мои замечания серьёзно.
— Потому что серьёзного в них ничего нет.
— Я вправе обратиться в компетентные органы!
Оксана Фёдоровна устало вздохнула.
При желании она могла бы сообщить, что сорок три года проработала инженером-землеустроителем и земельное законодательство знает лучше многих инспекторов. Могла бы подробно разобрать каждый из двенадцати пунктов и доказать их несостоятельность. Могла бы просто усмехнуться и уйти.
Но она посмотрела на него внимательнее: взрослый мужчина, аккуратно одетый, с папкой, зажатой в руке, и странной пустотой в глазах.
И вдруг поняла: дело не в заборе, не в кошке и не в грядках.
Ему нужно было, чтобы его снова слышали.
Два десятилетия он руководил коллективом. Два десятилетия к его словам прислушивались, его распоряжения исполняли, его мнение имело вес. И внезапно всё исчезло. Ни должности, ни семьи, ни привычного статуса. Только шесть соток земли и стройка, которая вот-вот завершится.
А дальше что?
Сидеть одному на веранде и слушать, как вечером стрекочут кузнечики?
Оксана Фёдоровна слишком хорошо знала, каково это — просыпаться и не понимать, ради чего вставать. После смерти Тараса она почти полгода жила как в тумане. Утром открывала глаза и думала: зачем? Кому теперь нужны её хлопоты?
Потом всё же приехала сюда. Увидела яблони, которые он когда-то посадил. Грядки, перекопанные его руками. Небольшой домик, поднятый по бревну, по доске.
И решила: жить нужно дальше. Не ради прошлого — ради себя.
Она перевернула лист с перечнем.
— У вас есть ручка?
Олег Сергеевич растерянно кивнул и протянул шариковую ручку.
На обороте она крупно вывела одну строку и вернула ему бумагу.
Он прочитал, моргнул.
— Что это значит?
— Телефон нашего участкового. Степан Палыч. Двадцать лет обслуживает этот район, знает здесь каждый угол.
— И для чего мне его номер?
— Если хотите жаловаться — звоните. Он приедет, осмотрит участки, оформит акт. Подтвердит, что нарушений нет. А потом выпишет вам штраф за ложный вызов.
— Штраф? — он заметно побледнел.
— Тысяча гривен. А если повезёт — отделаетесь предупреждением.
Он стоял молча, и бумага в его руке слегка подрагивала.
Оксана Фёдоровна заговорила мягче:
— Я живу здесь почти тридцать лет. Знаю каждый куст. Этот дом мой муж строил собственными руками.
Она на мгновение замолчала.
— Понимаю, вам сейчас нелегко. Я не лезу в душу и не собираюсь расспрашивать. Но поверьте: война с соседями ничего не даст. Ни вам, ни мне, ни всему нашему товариществу.
Он словно сдулся. Плечи опали, взгляд потускнел.
— Я… — начал он и запнулся.
— Что именно?
— Я просто хотел… — снова оборвал себя, не найдя слов.
Оксана Фёдоровна понимающе кивнула.
— Знаете что? Приходите вечером на чай. У меня есть крыжовниковое варенье — сама варила. И заодно расскажете, как продвигается стройка.